 |  |  |
| | |
| Егор Горев "Без названия" | |
| «Я все равно паду на той,
на той единственной гражданской…» Окуджава Под окном восторженно пахла сирень. В предгрозовой духоте весеннего вечера, в навалившейся внезапно тишине ожидания,тревожно, казалось Тане, дрожала юная тополиная зелень. Гаишник на ближнем перекрестке, с невозмутимостью платяного шкафа, выслушивал оправда-ния владельца красной «шестерки». Потный автолюбитель, мечтая сохранить обреченные уже полосатым жезлом деньги, все говорил, говорил,говорил и Таня, отпив вина, закрыла глаза. Обхватив руками колени, она сидела на подоконнике, а изрядно уже набрашийся Дима, не мог отвести взгляда от ее темного, на фоне сиреневой весны, силуэта. День рождения выдыхался, словно забытое шампанское. Кирилл, вплотную почти придвинушись к телевизору, смотрел идиотское ток-шоу.Потрепанный магнитофон напевал что-то негромкое голосом Фредди Меркьюри. Дима встал и, деревянно переставляя ноги, подошел к окну. Не открывая глаз и не шевелясь, Таня ждала его. -Блядь! - неестественно громко вскрикнул Кирилл. Таня и Дима, отстранившись друг от друга, обернулись. Шоу закончилось и шестой канал показывал теперь черно-белую хронику времен гражданской войны. Расстрелянные падали в неглубокие могилы, удивленно склонив к плечу голову, затихал пове-шенный, перепуганных юнкеров штыками загоняли на огромные ветхие баржи. -Хамы, скоты, пидарасы…быдло, быдло, хамы, - стуча побелевшим кулаком по подлокотнику кресла, непереставая пьяно взвизгивал Кирилл. -Да ты чего, Кир?!-спрыгнула с подоконника Таня. -Не стоит так старик, это…это же…это… -Что «ЭТО»?-перекошенным лицом перебил Диму Кирилл. -Это же – наши прадеды, они…понимаешь, не нам их сейчас судить! -Где-е?-снова кривя рот крикнул Кирилл, что? За что их судить? -Ну, за то что они офицерье это ебучее кончали там…тогда. У беляков этих, ебунов, контрраз-ведка тоже не в классики играла! -Да ты че?! Че?!-грохнув упавшим креслом, вскочил Кирилл. -Эй, вы,-разливая остатки шампанского по стаканам, улыбнулась Таня,-у вас,похоже, разные прадеды были, давайте лучше допьем, оно уже выдыхлось. Таня выключила телевизор и прибавила голос забытому Фредди. “Shou must go on”-грохнули ко-лонки, подняв в воздух густо покрывавшую их пыль. -Быдло, хамы, скоты вонючие!-разбрызгивая пьяную ненависть, кричал Кирилл. -Сам ты пидор.-примирительно сказал Дима, протягивая руку за стаканом. -На!-теплое шампанское выплеснулось ему в лицо. Кирилл, вместе с гвоздем заменявшим вешалку, сорвал со стены куртку и повернулся к двери. -Нет уж, погоди,-дернул за кожаный рукав Дима. Ничего не ответив, Кирилл ударил с разворота. Зазвенела разбитая посуда, Дима упал на стол. По зеленой футболке расплывались темные пятна.Глотая кровь из сломанного носа, Дима нащу-пал среди остатков горячего столоый нож, и зажатая в кулаке, двадцатисантиметровая полоска стали сквозь Танин крик, сквозь взгляд расширившихся вдруг от ужаса и боли Кирилловых глаз, сквозь его рубашку, кожу и желудок, с глухим деревянным стуком, воткнулась в позвоночник. Стало тихо. Потом…далеко-далеко в будущем – звериный, какой-то, Танин крик, стон умирающего Кирилла, вой ментовских сирен, шепот зевак-понятых и все остальное тоже потом, после... А сейчас, ровно на одну тысячную миллисекунды, пришла откуда-то из другого мира тишина. Короткая, как удар ножом и вечная, как история. 1996 г. | |
| © «За волю!» |
| | | |