(предварительный доклад)

Памяти безвременно ушедшего из жизни правозащитника

Александра Михайловича Любославского, народного заступника

и борца с несправедливостью, посвящается

Борис Еремеевич Пантелеев,

Руководитель Санкт-Петербургского отделения

организации “Комитет за гражданские права”,

член экспертного совета при Уполномоченном по правам человека в РФ

Андрей Владимирович Бабушкин,

Председатель Комитета за гражданские права

Справка.

Решение о составлении настоящего доклада было принято 20 мая 2006 года.

Проект предварительного доклада был издан тиражом 70 экз. и роздан правозащитникам, журналистам и представителям УИС для критической оценки.

В августе 2006 года тиражом 300 экз был напечатан и распространен предварительный доклад.

1. Нарушение прав человека

уголовно-исполнительным законодательством и законодательством о содержании под стражу, ведомственными нормативными актами.

Со времени введения в 2001 году нового Уголовно-процессуального Кодекса РФ проблема переполнения камер подозреваемыми и обвиняемыми, содержащимися в следственных изоляторах (СИЗО), постепенно решается. Однако для ряда категорий заключенных, например женщин, эти условия продолжают быть крайне тяжелыми. Во всяком случае, в правозащитные организации уменьшился поток жалоб заключенных на то, что катастрофически не хватает спальных мест, и людям приходится спать по очереди в три смены. Становятся менее острыми и проблемы ограничения в принятии продуктовых передач заключенным от родственников. Однако жалобы на плохое качество питания продолжают поступать с прежней частотой.

Уголовно-исполнительное законодательство подверглось значительной либерализации. Тем не менее оно нуждается в дальнейшей детализации, так как некоторые его нормы несут в себе такую правовую неопределенность, что осужденные не могут воспользоваться своими правами, защитить свои законные интересы и правильно исполнить свои обязанности. Уголовно-Исполнительный Кодекс РФ, зачастую, не только не конкретен, но местами даже противоречив. Это, в свою очередь, дает возможность издавать подзаконные акты, прямо противоречащие федеральному законодательству.

Так например, в соответствии с приказами Министерства юстиции РФ №№ 189 и 264 (от 14. 10. 2005 года) в передачах для подследственных и подсудимых запрещено получать продукты и вещи (сыры мягких сортов, чай в пакетиках, гранатовый сок, сгущенное молоко, вафли, цветное постельное белье, туалетную бумагу и многое другое) заведомо не представляющих угрозы здоровью заключенных или режимным интересам учреждений. Этими же инструкциями установлены правила, выполнение которых влечет унижение человеческого достоинства заключенных и их родственников, реальное ущемление их прав и законных интересов: работникам бюро передач, например, вменено в обязанность ломать сигареты, резать овощи и фрукты у ВСЕХ, БЕЗ ИСКЛЮЧЕНИЯ граждан, делающих продуктовые передачи. Идя по пути наименьшего сопротивления, авторы таких нормативных документов нарушают один из важнейших принципов – принцип презумпции невиновности. Кроме того, по отзывам освобождающихся, основной поток запрещенных предметов и веществ поступает не через передачи, а через коррумпированных сотрудников учреждений уголовно – исполнительной системы.

Правилами внутреннего распорядка ИУ определен такой порядок просмотра телепередач (телевизор разрешается приобретать только для коллективного пользования и смотреть в местах, определяемых администрацией), который меняет смысл ч. 3 ст. 94 УИК РФ, устанавливающей, что “осужденные и группы осужденных могут приобретать телевизионные приемники и радиоприемники за счет собственных средств через торговую сеть либо получать их от родственников и иных лиц”. Таким образом, если Федеральный Закон предусматривает как коллективное, так и индивидуальное приобретение телеприемников и не исключает использование телеприемника для коллективного пользования, то Минюст России, явно выходя за пределы предписания ч. 3 ст. 55 Конституции РФ, устанавливает 2 дополнительных запрета: 1) телевизор не может быть предметом индивидуального пользования, 2) телевизор нельзя установить и смотреть в местах, не определенных администрацией. При этом указанные Правила не содержат требований о том, что места, определяемые администрацией для установки телеприемника, должны быть доступны для осужденных, что позволяет администрации ряда учреждений ( например ЮК-25/6 УФСИН РФ по Оренбургской области) устанавливать телевизоры вне жилых камер для осужденных. Подобное иезуитское ограничение делает почти невозможным пользование телеприемником. Среди многочисленных негативных последствий данной нормы следует отметить и следующее: при наличии среди “участников коллективного пользования телеприемника” лиц, которые в силу своего интеллектуального уровня, образования, религиозных взглядов или иных предпочтений не желают просматривать телепередачи, интересные большинству других осужденных, и хотели бы посмотреть интересующую их телепередачу, не смогут реализовать свое конституционное право на доступ к значимой для них информации (ст. 29 Конституции РФ).

Утяжелить или ухудшить срок наказания и режим отбывания наказания любого гражданина может только суд своим последующим решением. Это вытекает и из Конституции РФ. Но УИК РФ позволяет осужденных, жалующихся на действия/бездействия должностных лиц местной администрации колонии в вышестоящие органы государственной власти, подвергать регулярному водворению в штрафной изолятор (ШИЗО), сроки содержания в котором до 15 суток определяются не судом – а исключительно администрацией колонии, без предварительного расследования самого факта нарушения порядка отбытия наказания, без приглашения адвоката или доверенного лица в качестве защитника, без обязательного ознакомления обвиняемого с документами, подтверждающими позицию администрации, без участия свидетелей, без личного участия обвиняемого в процедуре разбирательства, и без права на самозащиту при вынесении постановления о водворении в ШИЗО. Очень часто, особенно в так называемых красных зонах, основанием для водворения в ШИЗО является рапорт членов самодеятельных организаций. То есть, таких же, как и обвиняемые в нарушении порядка отбытия наказания, осужденных. Принципы допустимости доказательств, презумпции невиновности и др. в таких случаях или не применяются вообще или трактуются исходя из представлений сотрудников учреждений УИС. Нам известны многочисленные случаи, когда водворение в ШИЗО происходит в связи с личными неприязненными отношениями между водворяемым и сотрудниками колонии или членами актива, либо для того, чтобы повлиять на поведение осужденного, который часто жалуется, беспокоит спецчасть, стремится изменить условия отбытия наказания, приблизив их к требованию законодательства.

Системный анализ принятых в 2005 году Правил внутреннего распорядка СИЗО приводит к выводу о наличии в этих Правилах, как минимум, следующих нарушений:

Норма	Какую опасность влечет	Предложения
1. П. 7 о том, что при помещении в СИЗОР женщины с ребенком до 3 лет, не имеющей документов, подтверждающей принадлежность ребенка матери, помещение ребенка матери производится по письменному указанию следователя, прокурора суда	Создает опасность для оказания давления на подследственную со стороны указанных лиц	Предусмотреть, что ребенок до 3 лет помещается в СИЗО вместе с матерью по письменному указанию следователя, прокурора суда, только в том случае, если имелись обоснованные сомнения в принадлежности ребенка матери
2. П. 12 Лица, нуждающиеся по заключению врача в срочном стационарном лечении, которое не может быть оказано в СИЗО. При доставке из ИВС конвойными подразделениями, в СИЗО не принимаются	Такое лицо может быть возвращено в ИВС и не получить там необходимой медицинской помощи	Предусмотреть, что о доставке таких лиц и об отказе их приема в СИЗО уведомляется прокурор
3. П. 15 На период оформления учетных документов на срок до 2 часов могут помещаться в одноместные боксы, оборудованные искусственным освещением и местами для сидения	Помещение в такие боксы лиц, страдающих клаустрофобией, может привести для них к психотравмирующей ситуации; Не предусмотрено наличие в боксах принудительной вентиляции	Предусмотреть, что лица, страдающие боязнью ограниченного пространства в боксы не помещаются. Боксы оборудуются вентиляцией.
4. П. 18. Несовершеннолетние размещаются по камерам по согласованию не только с опер работником, но также – и с инспектором по воспитательной работе и психологом	Для снижения риска конфликтных, психотравмирующих, криминогенных ситуаций, инспектор по воспитательной работе и психолог должны принимать участие в покамерном размещении также и взрослых подозреваемых и обвиняемых	Изменить редакцию п. 18, предусмотреть участие инспектора по воспитательной работе и психолога в покамерном размещении заключеных под стражу, не зависимо от возраста
5. раздел 2: не предусмотрены улучшенные материально – бытовые условия и специальное оборудование камер для размещения инвалидов	Инвалиды испытывают при помещении в СИЗО особые страдания, подвергаются повышенному риску усиления инвалидизации или смерти	Дополнить п. 22-1 о том, что инвалиды помещаются в камерах с улучшенными материально – бытовыми условиями, а также оборудованных с учетом их потребностей в передвижении и реабилитации (реабилитационных камерах)
6. 25. К запрещенным предметам отнесены, как предметы, представляющие опасность для жизни и здоровья, так и не включенные в Перечень предметов, которые подозреваемые и обвиняемые могут хранить при себе	Ст. 25 ФЗ “О содержании под стражей…” устанавливает иные критерии отнесения предметов к числу запрещенных: “Предметы, вещества и продукты питания, которые представляют опасность для жизни и здоровья людей или могут быть использованы в качестве орудия преступления либо для воспрепятствования целям содержания под стражей, запрещаются к передаче подозреваемым и обвиняемым.” Таким образом под перечень предметов, веществ и продуктов питания, установленный ПВР СИЗО, подпадабт такие, которые не могут быть признаны таковыми на основании ст. ст. 25,36, 40 ФЗ	Привести редакцию п. 25 ПВР СИЗО в соответствие с требованиями федерального закона
7. П. 26 Если предметы, находящиеся при подозреваемом или обвиняемом , не разрешены к хранению, либо выходят за пределы установленного ассортимента, то такие предметы принимаются на хранение либо уничтожаются	Отсутствует критерий, на основании которого принимается решение об уничтожении вещей; данная норма может повлечь нарушение имущественных прав подозреваемых и обвиняемых, а также способствовать росту коррупции среди сотрудников	Установить, что предметы, вещи и продукты уничтожаются только в том случае, если не может быть обеспечено их хранение
8. П. 29. В исключительных случаях по указанию начальника СИЗО или его заместителя досмотр вещей производится в отсутствие их владельцев при дежурном по камере	Создает условия для порчи, хищения, пропажи вещей, необоснованного отнесения вещей к числу запрещенных	Предусмотреть, что досмотр вещей в отсутствие владельца производится только в случае, если присутствие владельца обеспечить невозможно
9. П. 30. Не предусмотрено право подозреваемого или обвиняемого собственноручно внести в протокол свои замечания	Создаются условия для того, чтобы не отразить в протоколе досмотра замечания обвиняемого, исказить его позицию при производстве досмотра	Дополнить п. 30 соответствующей нормой
10. П. 33 Изъятые у подозреваемых или обвиняемых ценности, изделия из и драг металлов, деньги зачисляются на лицевой счет без права пользования	В исключительных случаях ( например, тяжелое заболевание близкого родственника) осужденный не вправе продать или передать указанные ценности или деньги	Предоставить начальнику СИЗО вправо в исключительных случаях разрешать использование соответствующих денег и ценностей
10. П. 40 Из содержания пункта вытекает, что обвиняемый обеспечивается 1 полотенцем, а выдаваемая ему посуда и столовые приборы не являются индивидуальными	Нарушает правила гигиены, не учитывает культурные традиции российского общества, создает условия для развития грибковых, желудочных и иных заболеваний	Предусмотреть обеспечение содержащихся под стражей, не менее, чем 2 полотенцами, а также индивидуальной посудой и столовыми приборами
11. П 45 . Помывка производится не реже 1 раза в неделю под душем не менее 15 минут	Частота помывки не учитывает температурные особенности камерных помещений, а также доступа к душу в летний период; не указано, что каждый содержащийся под стражей должен получить доступ к индивидуальному душевому агрегату, так как имеют место случаи, когда под одним душем моется 5 человек	Изменить п. 45: предусмотреть возможность помывки не реже, чем 1 раз в 3 дня, а в летнее время – 2 дня; обеспечение каждого сод12. щегося под стражей индивидуальным душем
12. П. 59 Указывается, что материальный вред, причиненный подозреваемому или обвиняемому по вине администрации СИЗО, возмещается в соответствие с законом	Выделяется только 1 вид вреда, ничего не говорится о возмещении морального вреда или вреда здоровью	Исключить слово “материальный”
13. П. 76. Посылки, поступившие в адрес лиц, находящихся в карцере, вручаются им только после освобождения из карцера	Создает опасность порчи продуктов, ввиду не своевременного получения заключенными под стражу медикаментов и витаминов	Дополнить “кроме продуктов, которые могут в этом случае прийти в негодность, медикаментов, витаминов, запасных комплектов нижнего белья, предметов личной гигиены
14. П. 78 предусматривает, что администрация СИЗО не несет ответственности за потерю содержания посылок и передач и товарного вида вложений	Не предусматривает ограничений для должностных лиц, производящих досмотр, на порчу вложений посылок и передач	Дополнить записью о том, что досмотр должен производиться таким образом, чтобы по возможности избежать повреждений содержимого

Системный анализ принятых в 2005 году Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений приводит следующим выводам:

1. Ряд норм Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений представляют значительный шаг вперед по сравнению с ранее действовавшими Правилами. Правозащитники оценивают как позитивные следующие нормы:

• п. 8 об участии в комиссии по распределению осужденных по отрядам ( камерам) представителей психологической и социальной служб;
• п. 10 об уведомлении посольств или консульств о поступлении для отбытия наказания граждан соответствующих иностранных государств или лиц без гражданства, постоянно проживавших в этих государствах;
• п. 11 о праве осужденных на психологическую помощь, о праве осужденных распоряжаться личным временем без нарушения при этом распорядка дня;
• п. 15, запрещающий осужденным играть с целью извлечения материальной или иной выгоды;
• п. 31 предусматривающий контроль начальником учреждения или уполномоченным им лицом за исполнением решений по результатам личного приема осужденных руководством колонии;
• п. 37 предусматривающий проверку наличия осужденных в колониях – поселениях путем их явки до 4 раз в месяц к оперативному дежурному учреждения;
• п. 65, предусматривающий отправление обращений в общественные объединения не позднее, чем в 3 – суточный срок;
• п. 49 предусматривающий установку почтовых ящиков, почта из которых вынимается ежедневно, кроме выходных и праздничных дней;
• в п. 51 сохранилась норма об отправке корреспонденции по новому месту убытия осужденного в 3 – дневный срок;
• п. 53 Правил предусматривает недопустимость цензуры корреспонденции , направляемой в общественную наблюдательную комиссию

2. Однако ряд норм Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений, по нашему мнению, представляют существенную опасность для соблюдения прав, свобод и законных интересов личности.

Норма	Какую опасность содержит	Предложения
1. П. 4 не предусматривает, что во время приема осужденных работники администрации учреждения принимают жалобы, возникшие у осужденных при перевозке к месту отбытия наказания, а мед работники – жалобы на состояние здоровья.	Не позволяет выявить нарушнарушения прав осужденных при при перевозке, а также расстройства здоровья, не очевидные при наружном телесном осмотре	Дополнить п. 4 положением о том, что во время приема осужденных работники администрации учреждения принимают жалобы, возникшие у осужденных при перевозке к месту отбытия наказания, а мед работники – жалобы на состояние здоровья.
2. П. 5 предусматривает, что вещи и предметы, которые осужденным запрещено получать или хранить, обнаруженные при обыске вновь поступивших осужденных передаются на хранение или уничтожаются по решению начальника учреждения	Создает опасность уничтожения ценных либо субъективно значимых для данного осужденного вещей, произвольного и необоснованного принятия решений об уничтожении, присвоении вещей под видом их уничтожения сотрудниками колонии	Изложить в редакции: вещи и предметы, продукты питания, которые осужденным запрещается иметь при себе, получать в посылках, передачах, бандеролях либо приобретать (приложение N 1)*(4), изымаются в установленном порядке, передаются на хранение, а в случае их изъятия из гражданского оборота или невозможности их хранения - уничтожаются по решению начальника исправительного учреждения, о чем составляется соответствующий акт.
3. П. 11 предусматривает, что осужденные вправе получать юридическую помощь, как от адвокатов, так и от иных лиц, имеющих право на оказание юридической помощи	Закон не устанавливает круга лиц, имеющих право на оказание юридической помощи, фактическая наделяя таким правом любое лицо, имеющее соответствующие юридические познания	Изложить в редакции: пользоваться услугами адвокатов, а также других лиц, оказывающих юридическую помощь, по своему выбору
4. П. 15 запрещает осужденным дарить, принимать в дар и отчуждать в пользу иных осужденных продукты питания, предметы и вещества, находящиеся в личном пользовании	Противоречит такой цели наказания, как исправление, а также конституционному праву распоряжаться своей собственностью, так как добровольная безвозмездная передача другому лицу своих вещей свидетельствует о развитии таких качеств, как готовность к взаимопомощи, сострадание и т.д.	Сохранить только запрет на покупку или продажу имущества осужденных за наличный расчет, а также обмена вещами
5. п. 15 не предусматривает запрета играть с целью возложения на осужденных каких – либо обязанностей или запретов	В этом случае проигравший может стать объектом притеснения, сексуального насилия и т.д.	Дополнить соответствующей нормой.
6. П. 15 запрещает осужденным употреблять жаргонные слова, присваивать клички	Граница между литературным языком и тюремным жаргоном настолько подвижна, что в ряде случаев для решения вопроса об отнесении слова к жаргонному требуется лингвистическая экспертиза; кроме того использование жаргонных слов и кличек является элементом традиционной культуры	Выделить указанный запрет в отдельный пункт 15-1 : “Осужденным не рекомендуется: …”
7. П. 15 запрещает осужденным выносить продукты питания из столовой без разрешения администрации	Создает опасность наложение на осужденного взыскания и его водворения в ШИЗО и ПКТ за малозначительное нарушение	Выделить указанный запрет в отдельный пункт 15-1 : “Осужденным не рекомендуется: …”
8. П. 15 , содержащий 21 запрет на совершение осужденными определенных действий, включает в себя, как существенные нарушения ( например, нарушение границ территории исправительного учреждения), так и малозначительные нарушения ( размещение предметов культа на тумбочках, наличие на объектах работы продуктов и т.д.)	Нарушает принцип дифференциации взысканий, ставит в одинаковое положение лиц, допустивших существенное нарушение и незначительный проступок	Дифференцировать нарушения, подразделив их, например, на 1) существенное нарушение, 2) нарушение, 3) проступок с тем, чтобы отделить более опасные нарушения от менее опасных
9. П.п. 16-17 Правил не разрешают осужденным и сотрудникам называть друг друга по имени и отчеству либо в соответствии с возрастом только по имени	Препятствует формированию уважительного отношения сотрудников к осужденным, осужденных к сотрудникам, осужденных друг к другу	Предусмотреть, что указанные лица вправе называть друг друга по имени и отчеству либо в соответствие с возрастом – только по имени
10. П. 46, так же, как и п. 5 предусматривает возможность уничтожения изъятых у осужденных запрещенных предметов, если эти предметы не относятся к ценным	Создает опасность присвоения таких вещей работниками колонии, а также уничтожения предметов, имеющих важное личное значение для осужденного	Как и в п. 5 предусмотреть, что уничтожению подлежат только предметы: 1) изъятые из гражданского оборота, 2) не пригодные для хранения в учреждении
11. П. 49- 53 в нарушение законодательства о почтовой связи не предусматривает право осужденного получать на руки квитанцию об отправке заказного письма или телеграммы	Может привести к утрате почтовых отправлений, невозможности для осужденного доказать отправку обращения в суд или иную инстанцию, для обращения в которую установлены фиксированные сроки	Дополнить п. 52-1 о том что осужденные вправе получать на руки квитанции об отправке заказных писем и телеграмм не позднее следующего дня после их отправки
12. П. 75 предусматривает, что свидание с осужденным, не являющимся родственником, предоставляется, если по мнению администрации, такие свидания не будут отрицательно влиять на осужденного	Понятие “отрицательного влияния на осужденного” носит произвольный характер и создает условие для злоупотреблений	Конкретизировать понятие “отрицательного влияния на осужденного”, как препятствующее достижению целей наказания, предусмотреть, что об отказе в предоставлении свидания начальник учреждения выносит мотивированное постановление, которое может быть обжаловано в вышестоящий орган уголовно – исполнительной системы, прокуратуру или в суд
13. пункты 85-90 не предусматривают доступа осужденных к Интернету , а также их право на отправку электронных сообщений	Препятствует доступу осужденных к электронным правовым и иным базам данных, отправке ими наиболее быстрого вида сообщений – электронного сообщения, что противоречит духу и букве ст. ст. 15 и 91 УИК РФ	Предусмотреть, что при наличии в колонии технических возможностей под контролем сотрудника колонии осужденные вправе пользоваться услугами Интернета для получения информации правого и иного социально значимого характера, а также отправлять электронные сообщения в органы и учреждения, указанные в п.п. 62 и 63 Правил, а по разрешению начальника учреждения – и частным лицам.
14. П. 98 устанавливает, что периодичность получения посылок, передач и бандеролей определяется, как частное от деления 12 месяцев на количество соответствующих отправлений ( поступлений)	Не учитывает реальные материально- финансовые возможности родственников осужденного и потребности самого осужденного	Установить, что по просьбе осужденного ему может быть разрешено получение посылок, передач и бандеролей в рамках установленного для него лимита посылок, передач и бандеролей на год, если с момента получения последнего поступления не прошел указанный выше срок.
15. П. 125 предусматривает оплату дополнительной медицинской помощи за счет собственных средств с лицевого счета	Создает возможность требовать с осужденного оплату услуг из базового перечня, в том числе и по витальным показаниям, так как отсутствует определение того, какие услуги являются дополнительными	Указать, какие виды помощи могут быть отнесены к дополнительным видам
16. П. 126 предусматривает, что стоимость медицинских услуг не может превышать сумму, имеющуюся у осужденного на лицевом счету	Препятствует использованию осужденным для получения дополнительной помощи средств, которые поступят после заключения договора на оказание дополнительных медицинских услуг, а также которые осужденный не смог получить по не зависящим от него причинам.	Дополнить словами “как правило”
17. П. 127 предусматривает прием мед препаратов, доставляемых родственниками или приобретаемых осужденными только по рекомендации лечащего врача	Создает значительные проблемы, как в связи с загруженностью или обидами за преследование за критику со стороны лечащего врача, так и в силу того, что данный порядок распространяется на заболевания, требующие немедленной лекарственной помощи.	Предусмотреть, что: при отказе лечащего врача дать разрешение на прием медикаментов такое разрешение может дать начальник медицинской службы учреждения; устанавливается перечень медикаментов, которые осужденный вправе иметь при себе без разрешения врача по жизненным показаниям.
18. П. 123 предусматривает проведение планового приема больных осужденных в установленные часы работы по предварительной записи	Подобная формулировка позволяет проводить прием больных реже, чем необходимо, в неудобное для больных осужденных время	Установить минимальную частоту приема и удобный для пациентов график приема, а также дежурство во внеурочное время дежурного врача
19. П. 124 предусматривает понятие дополнительной лечебно – профилактической помощи, оплачиваемой за счет собственных средств	Создает опасность отнесения к платной медицинской помощи такой, которая ранее оказывалась бесплатно	Конкретизировать понятия дополнительной медицинской помощи, которая оказывается на платной основе , и основной (базовой) медицинской помощи, которая оказывается бесплатно
20. П. 126 предусматривает, что стоимость медицинских услуг, указываемых в договоре, не может превышать суммы, имеющейся на лицевом счету осужденного с учетом удержаний, предусмотренных законодательством	Может повлечь лишение осужденного права на медицинскую помощь, если он не имеет достаточного количества средств на лицевом счету, однако такие средства могут быть направлены иными лицами; кроме того целевые средства, направленные на лечение осужденного, могут быть направлены на оплату питания, жилищно- коммунальных услуг и иные цели, что нарушает конституционное право на охрану здоровья	Дополнить норму о том, что стоимость услуг, как правило, не может превышать сумму услуг по договору; целевые средства, направленные на лечение осужденного, и зачисленные на его лицевой счет, не могут быть направлены на иные цели.
21. П. 129 предусматривает, что прием медикаментов может быть осуществлен только по рекомендации лечащего врача	Ставит жизнь и здоровье осужденных в зависимость от добросовестности и компетентности лечащего врача, который нередко знает о лечении болезни меньше, чем сам больной	Предусмотреть, что на заявление осужденного о выдаче ему рекомендации на направление необходимых медикаментов, в случае отказа врач выносит мотивированное заключение. Предусмотреть утверждение Правилами списка медикаментов, направляемых при наличии некоторых заболеваний без рекомендации лечащего врача
22. Пункт 132 устанавливает, что длительные свидания осужденным, находящимся на лечении в лечебно – профилактических учреждениях не предоставляются, а могут быть перенесены на период после выписки из больницы, либо заменены краткосрочными	Является дискриминацией больных осужденных и их родственников, не вытекает из медицинских показаний, противоречит, как целям наказания, так и целям лечения, а также смыслу ст. 89 УИК РФ	Изложить пункт в следующей редакции: длительные свидания осужденным, находящимся на лечении в лечебно-профилактических учреждениях, не предоставляются, в случае, если их проведение может повлечь опасность распространения инфекционных заболеваний; такие свидания могут быть заменены краткосрочными, либо перенесены на период, следующий за выпиской из больницы.
23. Пункт 134 не предусматривает возможность предоставления внеочередного свидания, если такое свидание может положительно повлиять на состояние здоровья осужденного	Не позволяет использовать психотерапевтическое воздействие свиданий с родственниками	Дополнить словами: а также, если свидание может положительно повлиять на выздоровление осужденного
24. В п. 136 говорится о возможности использования всех мер взыскания в отношении осужденных, находящихся в ЛПУ, если их немедленное применение не влечет угрозы для жизни и здоровья осужденного	Понятие “угроза жизни и здоровью” в данном контексте является юридически неопределенным и носит эмоциональный характер	Заменить слово “угрозы” словом “ухудшения”
25. Пункт 145 предусматривает, что при водворении в строгие условия отбытия наказания осужденные на учебу не выводятся, им предоставляется возможность самостоятельной подготовки и консультаций с преподавателями	Нарушает право на образование, так как прохождение практики при профессиональном образовании невозможно, кроме того большинство осужденных, находящихся в СУОН, не способны получать образование путем самоподготовки	Данное ограничение отменить
26. Пункт 148 не предусматривает право осужденного брать с собою в штрафной изолятор табачные изделия. Пункт 152 запрещает осужденным , водворенным в ШИЗО, курение ( для соблюдения пожарной безопасности и санитарно – гигиенических требований)	Принудительное воздержание от употребления табачных изделий посягает, как на частную жизнь лица, так и на его благоприятное морально – психологическое состояние. Никаких особых санитарно – гигиенических требований и правил пожарной безопасности для помещений штрафных изоляторов не установлено	Предусмотреть право осужденных, водворенных в ШИЗО, брать с собою табачные изделия, снять данное ограничение, как надуманное
27. Пункт 154 предусматривает ограничения для осужденных, переведенных в ПКТ	В некоторых учреждениях УИС начальники учреждений стремятся распространить указанные ограничения и на осужденных, проживающих в помещениях камерного типа в связи с нахождением в строгих условиях отбытия наказания	Дополнить словами: в качестве взыскания
28. Пункт 156 не предусматривает ограничений на беспрерывное водворение осужденных в ШИЗО, ПКТ и ЕПКТ	Создает условия для злоупотребления своими правами со стороны администрации учреждений в отношении осужденных, преследуемых за критику, а также нарушения прав осужденных на свидания, получение посылок и т.д.	Установить, что одно и то же лицо не быть водворено в ШИЗО, ПКТ или ЕПКТ сразу же после отбытия взыскания в ШИЗО, ПКТ или ЕПКТ. Такое водворение может иметь место не позднее, чем через 3 суток после отбытия соответствующего взыскания
29. Пункт 162 предусматривает возможность установление администрацией ИУ дополнительных обязанностей дежурного по камере ПКТ, ЕПКТ или ШИЗО	Создает возможность наложения на дежурных избыточных обязанностей, создания конфликтных ситуаций	Данную норму исключить
30. Отсутствует список лекарств и витаминов, которые осужденные вправе хранить при себе без разрешения врача для оказания себе экстренной медицинской помощи	Приводит к росту смертности среди осужденных, нарушению права на жизнь	Дополнить Правила приложением № 1 – 1, предусматривающие Перечень лекарств и витаминов, которые осужденные вправе хранить при себе без разрешения врача для оказания себе экстренной медицинской помощи.
31. П. 22 приложения № 1 устанавливает запрет на хранение одежды или обуви неустановленных образцов	Создает проблему обеспечения осужденных одеждой, так как имеют место случаи необеспечения осужденной одеждой или обувью установленного образца или необходимого им размера, не позволяет менять одежду по мере необходимости, создает условия для наложения взысканий за малозначительное нарушение, как правило, не связанное с причинами и условиями совершения преступления	Либо конкретизировать понятие одежды установленного образца и предусмотреть право на ношение одежды неустановленного образца в том случае, если осужденный не обеспечен или не по своей вине лишился одежды установленного образца, либо расширить понятие одежды “установленного образца”, например, как одежды и обуви темных тонов.
32. Примечание 2 к приложению № 1 Правил предусматривает, что осужденным, водворенным в ПКТ, ЕПКТ, одиночные камеры ИК строго режима, строгий режим в тюрьмах запрещено приобретать и хранить чай и кофе	Данное ограничение не основано на целях наказания, не ведет к исправлению наказуемого, влечет к развитию конфликтных ситуаций, так как носит иррациональный характер, направлено на озлобление личности	Исключить данное ограничение
33. Пункт 5 примечаний к приложению № 1 Правил предусматривает, что телевизоры и радиоприемники могут устанавливаться только для коллективного просмотра в местах, определяемых администрацией	Позволяет администрации учреждения произвольно определять места для установки радиоприемников и телевизоров, нарушая право осужденных на получение информации	Конкретизировать понятие мест, определяемых администрацией, установить, что эти места для осужденных должны быть доступны
34. Пункт 6 примечаний к приложению № 1 Правил предусматривает, что ношение спортивных костюмов и обуви возможно только во время спортивно – массовых мероприятий	Не разрешает ношение спортивной одежды и обуви во время индивидуальных занятий спортом	Предусмотреть возможность ношения спортивной одежды и обуви во время индивидуальных занятий физкультурой, спортом, прогулок, оздоровительных мероприятий

Ряд норм Правил 2005 года стал, как ни странно, серьезным шагом назад по сравнению с Правилами внутреннего распорядка исправительных учреждений, утвержденными приказом Минюста РФ от 30 июля 2001 г. N 224. Это хорошо видно на примере запрета на использование магнитофонов и плееров. Так, в соответствии с п. 18 приложения № 1 к Правилам, утвержденным новым приказом, в перечень вещей и предметов, продуктов питания, которые осужденным запрещается иметь при себе, получать в посылках, передачах, бандеролях либо приобретать, включены фотоаппараты, фотоматериалы, химикаты, кинокамеры, видео-, аудиотехника (кроме телевизионных приемников, радиоприемников), средства связи и комплектующие к ним, обеспечивающие их работу. Таким образом в число запрещенных для передачи и хранения осужденными предметов попадают магнитофоны, плееры, DVD- проигрыватели, игровые приставки. Между тем, десятки заявителей, обратившихся в правозащитные организации после принятия новых Правил указывают на то, что многие осужденные приобрели перечисленную выше аудио и видеотехнику, однако после выхода новых Правил их имущество было у них изъято и помещено на склад. В некоторых случаях администрации колоний ( например ИК – 5 УФСИН РФ по Вологодской области для осужденных к пожизненному лишению свободы) в связи с вновь введенным запретом обращались в вышестоящие органы управления уголовно – исполнительной системы, пытаясь доказать необоснованность и непродуманность данных запретов, однако результат рассмотрения обращений был отрицательным. Очевидно, что рассматриваемый запрет был принят в нарушение требований ч. 3 т. 55 Конституции РФ, согласно которой права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. В соответствие с ч. 2 ст. 10 УИК РФ, при исполнении наказаний осужденным гарантируются права и свободы граждан Российской Федерации с изъятиями и ограничениями, установленными уголовным, уголовно-исполнительным и иным законодательством Российской Федерации. Из этой нормы вытекает важный вывод: Правила внутреннего распорядка не могут лишать осужденного некоего права или уменьшать объем реализации этого права, если иное не установлено Кодексом. Пределы регулирования прав осужденных Правилами внутреннего распорядка состоят в том, что эти Правила могут лишь устанавливать порядок и процедуру реализации права либо реализации законодательно установленного запрета. Однако никаких ограничений на использование аудио и видеотехники УИК РФ не устанавливает. Никаких оснований полагать, что использование осужденными магнитофонов, плееров, DVD- проигрывателей, игровых приставок может нарушить конституционный строй, нравственность, здоровье, права и законные интересы других лиц, обеспечение обороны страны и безопасности государства, не имеется. Кроме того данное ограничение все равно повсеместно нарушается. По негласному распоряжению многих начальников колоний более льготный режим пользования такой техникой (после отбоя, во время проверки и т. д.) предоставляется членам самодеятельных организаций, завхозам, бригадирам и даже лицам принадлежащим к отрицательно настроенным группировкам.

Особенно болезненным стало ограничение минимального размера оплаты труда 100 рублями. Как известно, ст. ст. 123, 125, 127 УИК РФ привязывают суммы, которые осужденные, отбывающие в колониях строгого и особого режима, вправе тратить со своего лицевого счета на приобретение продуктов питания или предметов первой необходимости к минимальному размеру оплаты труда. При этом до 2005 года картина выглядела следующим образом: только в колониях 5 субъектов РФ МРОТ принимался за 100 рублей, в остальных такой МРОТ принимался за 800 рублей. При этом администрация Управлений и колоний справедливо исходила из того, что в данном случае необходимо руководствоваться ст. 3, а не ст. ст. 4 и 5 Федерального закона от 19 июня 2000 г. N 82-ФЗ "О минимальном размере оплаты труда" (с изменениями от 29 апреля, 26 ноября 2002 г., 1 октября 2003 г., 22 августа, 29 декабря 2004 г.), так как сумма средств, которую вправе расходовать осужденный, направляется на нужды потребления и, следовательно, производна от размера оплаты труда, как основного источника финансовых средств, направляемых на потребление, а не от размера стипендии или штрафа. При отсутствии у осужденного работы и заработной платы сумма, которую осужденный вправе тратить со своего лицевого счета выступает аналогом заработной платы, так как является важным источником приобретения осужденным предметов первой необходимости. Ограничение суммы, которые осужденные, находящиеся в колониях строгого или особого режима в обычных условиях отбытия наказания, вправе расходовать со своего лицевого счета, 200 рублями, не позволяет этим осужденным приобрести предметы и вещи, в которых они нуждаются для своего развития, поддержания своих привычек, обеспечения своих интересов, ставят их в унизительное положение, заставляют их выбирать - на что потратить деньги: на приобретение продуктов питания и сигарет или на выписку периодической печати и приобретение конвертов.

Законодательное установление по инициативе ФСИН России данной суммы в размере 300 рублей также не решает проблемы доступа осужденных к приобретению ими предметов первой необходимости.

Следует отметить, что до октября 2005 года размер денежных средств, которые могли тратить осужденные, находящиеся в тюрьмах и колониях особого режима составлял 720 руб.- минимальный размер оплаты труда. Однако с октября 2005 года согласно указанию 18/60/101 от 18.08.05 и.о. начальника УФСИН России по ЦФО полковникам В.А. Бранта размер МРОТ стал определяться, как 100 рублей, что повлекло существенное снижение покупательной способности осужденных.

Указанный анализ свидетельствует о несоответствии ведомственного нормотворчества требованию статьи Уголовно – исполнительного Кодекса РФ, согласно которому “…уголовно-исполнительное законодательство должно основываться на принципах гуманизма, демократизма, законности, равенстве всех перед законом…”.

2. Нарушения в системе ИВС.

Для более детального понимания ситуации поясним порядок перемещения гражданина Российской Федерации, взятого под стражу. Этот порядок содержит следующие этапы:

- Подозреваемых в нарушении административного законодательства или в совершении уголовного преступления, доставляют в отделение милиции, где в течение 3 часов устанавливается личность гражданина, оформляется протокол совершения административного правонарушения; данные лица, эти лица, как правило, содержатся в камерах административно задержанных ( в простонародье именуемых аквариумами или обезьянниками); в случае, если административно задержанный может быть за вмененное ему правонарушение, подвергнут административному аресту или выдворению за пределы России, то его до рассмотрения его дела судом можно содержать в отделении милиции до 48 часов.

- При наличии оснований признать лицо подозреваемым или обвиняемым, задержанного перемещают в изолятор временного содержания (ИВС). Как правило, ИВС имеется в каждом районном отделении милиции ( в Москве 1 ИВС обслуживает 5 – 7 отделов). Нередко он располагается в подвальном помещении. В ИВС содержатся как граждане, признанные судом виновными в совершении административных нарушений и отбывающими административный арест сроком до 15 суток, так и подсудимые, которых доставили из СИЗО для участия в судебно –следственных действиях. Здесь же, в закрытых камерах, содержатся граждане, по 3 - 5 человек в каждой, которым предъявлено обвинение в совершении преступления. Известны многочисленные случаи, когда для того, чтобы арестованный признал свою вину и дал нужные следствию показания, он содержится в ИВС до 10 суток и подвергается допросам. Помещения ИВС находятся в ведении МВД и именно здесь, в стадии предварительного следствия, сотрудники милиции и оперуполномоченные широко и повсеместно практикуют изощренные способы и методы недозволенных методов ведения следствия, в том числе и пыток. Так, в г. Новопавловске Ставропольского края, по имеющимся данным, был схвачен Владимир Чумаков, которого избивали в ИВС, пытали, заставили признаться в убийстве старой женщины и третий год судят.

- Из ИВС арестованного перевозят в СИЗО – следственный изолятор.

Следует также отметить одно из многих противоречий существующих в уголовном законодательстве. Поступающие в камеры административно задержанных и изоляторы временного содержания граждане фактически лишены законных прав подозреваемых и обвиняемых - при том, что многие из них являются всего лишь задержанными. Кормят их, как правило, раз в сутки, а в некоторых камерах для административно задержанных (уже упоминавшиеся обезъянники) не кормят вовсе. Про матрасы, помывку в бане, радио, газеты эти лица часто могут просто забыть.

Например, из многочисленных обращений заключенных под стражу, содержащихся в ИВС г. Сарапула, видно следующее. Более месяца заявители не могли помыться в бане. В камерах ИВС царила антисанитария, камеры грязные, сырые, доски пола прогнили, заключенным под стражу досаждали насекомые, в камерах было жарко летом и холодно зимой. Матрасы и постельное белье не выдаются, заключенным под стражу приходилось спать на голых досках. Освещение камер очень тусклое. Обвиняемым запрещено пить чай. Умывальники и водопровод в камерах отсутствуют. Вместо унитаза в камере установлен бачок для опорожнения, при этом он не отгорожен от обзора всех сокамерников. 30 мая 2005 года в камеру к одному из заявителей - Шавкунову Д.В. было помещено лицо, которое воздействовало на него физически, принуждая Шавкунова к даче показаний и самооговору. Такому воздействию Шавкунов подвергался до 6 июня 2005 года. Проверки, проведенные Прокуратурой Удмуртской Республики по жалобам заключенных под стражу, подтвердили сведения об условиях содержания в ИВС УВД г. Сарапула. В связи с тем, что многочисленные представления прокурора – вначале об устранении нарушений, а затем о закрытии ИВС и привлечении должностных лиц к ответственности исполнены не были, в мае 2006 года Прокурор города Сарапула обратился в суд с заявлением о принятии к виновным должностным лицам предусмотренных законом мер.

3. Нарушение прав и законных интересов личности в следственных изоляторах (СИЗО).

Камеры следственных изоляторов, как правило, оборудованы лучше, чем камеры ИВС. Так в них установлены унитазы, в них нормальное, по сравнению с ИВС, освещение, заключенных под стражу раз в неделю водят в баню.

При поступлении в колонию осужденному разрешается то, что было запрещено в СИЗО – ношение часов, шнурков на обуви, ему может быть разрешено также и содержание домашних животных. Таким образом нормативно – правовыми актами создается ситуация при которой, чем ближе человек к реальному лишению свободы, тем больше у него появляется прав.

После вынесения приговора осужденный остается в СИЗО до вступления приговора в силу. Известны случаи, когда кассационная инстанция неоднократно отменяла приговор и назначала повторное судебное рассмотрение. При этом нередко вопрос об изменении меры пресечения, рассматривался кассационной инстанцией формально и не был направлен на то, чтобы восстановить право на свободу обвиняемого, попавшего в СИЗО в результате судебной ошибки, что было бы логично само по себе и соответствовало сути нового законодательства.

На круглом столе “Соблюдение прав человека в СИЗО г. Москвы”, который состоялся в Доме общественных организаций Правительства г. Москвы ( 13 февраля 2006 года ) были выявлены следующие проблемы соблюдения прав заключенных под стражу в следственных изоляторах Москвы и Московской области:

СИЗО № 1 (Матросская Тишина)

1. В комнате приема передач не хватает столов для посетителей;
2. Заявление о приеме передач пишется в один день, а сами передачи принимаются только на следующий день, якобы для борьбы с продажей очереди;
3. При доставке передач нарушается товарное соответствие передачи ( продуктов смешиваются с предметами гигиены и т.д.);
4. Происходит подмена продуктов, поступающих через магазин, на более дешевые; продукты, поступающие через магазин, почему- то режут;

СИЗО № 2 (Бутырская тюрьма)

1. По информации адвокатов Соколова, Егорцевой, для встречи с подзащитными с них. Кроме ордера и удостоверения адвокатов требуют разрешение судебно – следственных органов;
2. Имеют место случаи вывоза в суд осужденных, которые по состоянию здоровья не могут участвовать в судебных действиях, так, 16.12.05 был вывезен в судебное заседание обвиняемый Мазин, у которого была температура 39, 2 градуса;
3. Обвиняемому Носкову не дают разрешения на обследование лечащим врачом;
4. Поступившие передачи передаются через 2-3 дня после поступления;
5. График приема не соответствует действительности: часто вместо одних лиц прием осуществляют другие, после обеда прием часто не ведется;
6. Отсутствует телефон для связи с руководством;
7. В передачах не принимаются картофельное пюре и сухое молоко;
8. Признанный невменяемым Галкин содержится в общей камере;
9. Плохо организован вывоз подсудимых в суд: их поднимают в 3 – 4 часа утра, а доставляют обратно в час ночи.;
10. В автозак набивают до 40 человек; при этом помещенные в машину иногда ждут там про полтора часа, пока идет пересменка;
11. Если в день отоваривания в ларьке или помывки в бане осужденных вывозят на судебно – следственные действия, то возможность помыться или произвести закупки после возвращения им не предоставляется;
12. Нет специально отведенных мест для курения адвокатов;
13. Туалет для посетителей так и не работает;
14. Автомат с напиткам не работает;
15. При направлении лиц, признанных нуждающимися в принуд лечении в ПБ № 5, им в обязательном порядке вводится галоперидол.

СИЗО № 3 (Красная Пресня).

1. В объявлении о приеме посетителей администрацией не указано время начала и окончания приема;
2. Не принимаются консервы, подсолнечное масло, картофельное пюре, требуют, чтобы эти товары приобретали через магазин;
3. Ломаются сигареты, в то время, как сигареты в магазине СИЗО дороже.

Положительные стороны:

1. Прием передач организован по накопительной системе.

СИЗО № 4 (Медведково).

1. Имеют место жалобы на то, что на прием не приходят представители администрации;
2. Имеют место случаи, когда заключенным под стражу не выдают книги.

СИЗО № 5 (Водный стадион, именно здесь содержатся несовершеннолетние мальчики).

Отрицательные моменты:

1. В комнате приема передач вывешены выдержки из правил внутреннего распорядка только с пункта 51 по пункт 58.
2. Лекарства принимаются только по справкам о хронических заболеваниях ( в отличие от СИЗО № 2);
3. Во время морозов в некоторых камерах была пониженная температура.
4. Не налажена заблаговременная запись на свидания, в связи с чем очередь на свидание приходиться занимать с 6 утра; оборудовано только 7 кабинок для свиданий; нет графика смен проведения свиданий;
5. Пониженная температура в помещениях для лиц, прибывших на свидания;
6. Нерегулярное поддержание ассортимента в магазине;
7. Заказы передают в камеры только через 2 – 3 дня;
8. Поступают жалобы на педикулез и вшей в камерах;
9. Отмечены случаи преследования за критику; так, после жалобы матери осужденного Овсянникова, тот был избит, водворен в бокс, где всю ночь стоял босиком; передачи от 7 и 9 декабря 2005 года; перечисленные матерью деньги обещали перевести на счет, но по состоянию на 13.02.06 не поступили
10. Не исправны телефоны в переговорных кабинках;
11. В магазине приходится занимать очередь в 5-6 часов утра; за день проходит по 50 человек, в связи с чем все желающие, чаще всего, пройти не могут;
12. В магазине плохой выбор сигарет ( в отличие от СИЗО-3);
13. Отмечаются случаи подмены новых вещей на старые (для борьбы с этим целесообразно указывать, какие вещи передаются – новые или б/у);

Положительные моменты:

1. Соблюдается график работы стола заказов;

СИЗО – 6 (женский изолятор в районе Печатники).

1. Маленькое помещение для приема передач; нет весов; плохое освещение;
2. Очередь в стол справок за бланками заказов; свободного доступа к бланкам нет;
3. В комнате свиданий 9 кабинок, однако свидания производятся только в 2 смены: утром и после обеда;
4. Не принимают в передачах картофельное пюре быстрого приготовления, и пряники с повидлом под предлогом, что данные продукты есть в магазине; также не принимают мандарины, халву, зеленый чай;
5. Не принимается туалетная бумага ( несмотря на то, что туалетная бумага выдается в СИЗО, потребность в ней не удовлетворена);
6. В магазине имеют место случаи, когда к подходу очереди кончается товар;

СИЗО № 9 УФСИН Московской области (Капотня)

1. Прогулки проводятся нерегулярно;
2. Помывка содержащихся под стражей проводятся нерегулярно;
3. В некоторых камерах разбиты стекла;
4. С августа по январь 2006 года в СИЗО не работал магазин;
5. Отмечаются случаи, когда больным выдается от различных заболеваний аспирин;
6. Поступают жалобы на заместителя начальника по оперативной работе Грошева;
7. В день принимается 25 передач, в связи с чем родственники вынуждены занимать очередь с ночи;
8. В комнате приема передач нет телефона для связи с руководством СИЗО, № телефонов администрации;
9. Не вывешен перечень разрешенных продуктов;
10. Священники допускаются для совершения религиозных обрядов только с разрешения следователя или прокурора ( данное нарушение обусловлено требованием Правил внутреннего распорядка СИЗО).

Положительные моменты:

1. В ассортименте магазина – около 300 наименований товаров;
2. Неделю назад начался прием лекарств;
3. Вывешен график приема юристом для выдачи доверенностей;
4. Хорошие условия созданы для осужденных , находящихся в отряде хозяйственной обслуги

Участники круглого стола выявили общие проблемы всех обследованных ими следственных изоляторов:

1. Затруднена возможность молиться в камерах из-за постоянно работающего телевизора; в вязи с этим предлагается изучить возможность при покамерном размещении учитывать потребность подозреваемых и обвиняемых в молитве либо предусмотреть возможность вывода осужденных из камеры на непродолжительное время для молитвы.
2. В комнатах приема передач отсутствуют дежурные офицеры, у которых посетители могу навести справки по интересующим их вопросам.
3. Телеграфные переводы зачисляются на лицевые счета осужденных через месяц – два после отправки;
4. Жалобы на решения Комиссий следственных изоляторов по формированию этапов, направленные в прокуратуру, пересылаются во ФСИН;
5. Нет канала для получения родственниками информации о находящихся в СИЗО, их направлении в ИК, состоянии их здоровья;
6. Медикаменты принимаются только 1 день в неделю по четвергам; сдать медикаменты в другие дни практически невозможно.

Были приняты предложения о том, чтобы:

1. Рассмотреть данную информацию на совещании начальников СИЗО и на Общественном Совета УФСИН по г. Москве и Московской области;
2. Провести совместное посещение СИЗО руководством СИЗО и представителями правозащитной общественности;
3. Провести рабочие встречи ( круглые столы) по вопросам:

• о соблюдении прав личности при направлении осужденных к месту отбытия наказания;
• о соблюдении прав личности при конвоировании для проведения судебно- следственных действий;
• об обеспечении своевременности поступления денежных переводов лицам, содержащимся в СИЗО;
• проблемы нотариального заверения документов для вступления в брак подощреваемых и обвиняемых.

1. Провести совещание в Гос. Думе ФС РФ по вопросу обеспечения доступа священнослужителей для отправления религиозных обрядов.

К сожалению, никакой реакции на данные предложения со стороны УФСИН г. Москвы на момент составления настоящего доклада не последовало.

В сложном положении находятся лица, которым судом назначено принудительное лечение в психиатрических стационарах, не имеющие паспорта и гражданства России. Так, в ИЗ 77/2 не могут попасть в больницы свыше 40 таких лиц, многие из которых ждет отправки в больницу более года. Например гражданин Таджикистана Игонин Денис Викторович, признанный недееспособным постановлением Басманного суда г. Москвы в июне 2005 года, был направлен в больницу № 7 для вывоза в Таджикистан только через 13 месяцев после вынесения постановления судьи в июле 2006 года. При этом Тверской суд г. Москвы по месту нахождения СИЗО № 2 г. Москвы в нарушение требования ч. 2 ст. 102 УК РФ о том, что “лицо, которому назначена принудительная мера медицинского характера, подлежит освидетельствованию комиссией врачей-психиатров не реже одного раза в шесть месяцев для решения вопроса о наличии оснований для внесения представления в суд о прекращении применения или об изменении такой меры” так и не рассмотрел ходатайство Игонина Д.В. о прекращении ему лечения, направленное в июне 2006 года.

Имеют место случаи произвольного ограничения ассортимента принимаемых передач. Так, 26 июня 2006 года сотрудница Комитета за гражданские права Беляева Г.К. прибыла в комнату приема передач для передачи осужденному сока, картофельного пюре быстрого приготовления, соленных палочек, нарезки сырокопченной колбасы, сигарет. Однако данные продукты у нее приняты не были, как якобы запрещенные к передаче в СИЗО. Между тем, данные продукты питания не отнесены к числу запрещенных приложением № 1 к Правилам внутреннего распорядка СИЗО, утвержденных Приказом МЮ РФ № 189 от 14.10.05.

В июне 2006 года Комитет за гражданские права обратился к руководству УФСИН г Москвы в интересах Кивотова Дмитрия Сергеевича, 1983 г.р., проживавшего в 1-комнатной квартире по адресу Москва, ул. Северодвинская, 13 кв. 19, инвалида инвалидом 2-й группы по онкологии, болен лимфагранулимаозом и раком позвоночника, в СИЗО ему был откачан гной. В своем обращении правозащитники отмечали, что “врачи СИЗО № 1 спасли в реанимации жизнь Дмитрия. Однако Кивотов нуждается в квалифицированном и высококачественном лечении”. Выражая опасение, что в местах лишения свободы Кивотов может погибнуть, правозащитная организация просила 1) направить в государственную медико – социальную экспертную комиссию документы для установления Кивотову Д.С. группы инвалидности; представить Кивотова Д.С. к освобождению от наказания по болезни в порядке ст. 81 УК РФ; опросить Кивотова Д.С. по обстоятельствам утраты им жилой площади и направить материалы в прокуратуру о возбуждении уголовного дела. Однако ни одна из этих просьб исполнена не была. В ответе ФСИН по г. Москве на данное обращение говорится о том, заявление об установлении Кивотову группы инвалидности не поступало, Кивотов направлен к месту отбытия наказания в удовлетворительном состоянии, а вопросы утраты жилой площади не входят в компетенцию медицинских работников. Такое формальное отношение к обращениям правозащитников в интересов людей, нуждающихся в особой социально – правовой защите в последнее время становятся повсеместным явлением. Справедливости ради следует отметить, что начальником УФСИН г. Москвы В.А. Давыдовым, который вступил в свои обязанности незадолго до проведения данного круглого стола, предпринимаются меры по устранению этих недостатков и наведение порядка.

К марту 2004 года в 7 из 10 следственных изоляторов УИН по Московской области были открыты учебно – консультационные пункты, где получают образование свыше 200 несовершеннолетних. В 2000 году после 8 - летнего перерыва получили доступ к образованию и несовершеннолетние мальчик, которые на этот период отбывали и наказание в СИЗО № 5 на Водном стадионе. Тем не менее продолжает поступать информация о том, что нарушение право на получение информации по прежнему имеет место в отношении не только всех заключенных под стражу взрослых, желающих получить образование, но также и в отношении ряда несовершеннолетних, находящихся в особых условиях. Например, в СИЗО Москвы лишены доступа у образованию несовершеннолетние, содержащиеся в больнице ИЗ 77/1, и психически больные, находящиеся в ИЗ 77/2 (Бутырская тюрьма). Практически не известна практика, чтобы успехи несовершеннолетнего в учебе в период содержания под стражей использовался судом в качестве критерия для назначения наказания.

Как справедливо отмечает в своих выступлениях директор ФСИН России Калинин Ю.И., по прежнему острой остается проблема длительного нахождения обвиняемых под стражей. При этом ряд таких заключенных страдает тяжкими заболеваниями. Так, по состоянию на июль 2006 года около 2 лет находился под стражей в СИЗО № 1 г. Кемерова Сусин Евгений Анатольевич. Сусин Е.А. перенес туберкулез, хронический обструктивный бронхит с астматоидным компонентом, болен эмфиземой легких, диффузным пневмосклеерозом и рядом других заболеваний. Как отмечалось в обращении на имя начальника УФСИН, нахождение в камере, отсутствие возможности свободно выйти на улицу причиняет Сусиону Е.А. страдания, которые отделимы от уголовного наказания. Сусин пишет, что даже в обычных условиях ему дышать очень тяжело. Даже в таких явных случаях нарушения права на рассмотрение дела в разумный срок механизмы освобождения заключенных под стражу отсутствуют, поскольку сложилась практика, когда суд, вновь рассматривающий вопрос о санкционировании заключения под стражу лица, уже взятого под стражу, как правило, подтверждает ранее вынесенное судебное решение. При этом вышестоящие суды не требуют обращать особое внимание на лиц, нахождение которых под стражей приобрело затяжной характер.

Сложной остается проблема передачи медикаментов для осужденных. Этому способствуют, как чрезмерно бюрократические правила передачи медикаментов, установленные ПВР ИУ, так и творчество руководства некоторых управлений ФСИН. Так, летом 2005 года Комитет за гражданские права был вынужден обратиться к руководству ИЗ 77/2 в связи с нарушением прав Форсова Николая Александровича, 1964 г.р., инвалида 1 группы, перенесшего инсульт, больного эпилепсией, в течении полутора лет находившегося в больнице. Однако несмотря на это супруге заключенного Зайцевой Маргарите Григорьевне отказывали в приеме медикаментов для мужа, отсутствовавших по месту содержания под стражей.

Принятие в 2005 году новых Правил внутреннего распорядка вызвало ряд трудностей в их трактовке со стороны администрации СИЗО. Так, хотя согласно п. 1 приложение № 2 к Правилам “подозреваемые и обвиняемые могут иметь при себе, хранить, получать в посылках, передачах и приобретать по безналичному расчету продукты питания, кроме требующих тепловой обработки, скоропортящихся с истекшим сроком хранения, а также дрожжей, алкогольных напитков и пива. Перечень продуктов питания может быть ограничен по предписанию санитарно-эпидемиологической службы. Общий вес продуктов питания, которые подозреваемый или обвиняемый может хранить при себе, не должен превышать 50 кг.”, при посещении ИЗ 77/5 было обнаружено, что вывешенными в комнатах приема передач правилами не предусмотрен прием таких продуктов питания, как мандарины и иные фрукты, вафли и иные кондитерские изделия, картофельное пюре, вермишель и иные продукты быстрого приготовления, соль и т.д., так как в перечне был указаны не продукты питания, запрещенные к передаче, а продукты, которые можно было передавать.

В том же ИЗ 77/5 был установлен запрет на получение несовершеннолетними в посылках и передачах спортивных костюмов, что являлось дискриминацией по возрасту. При этом администрация СИЗО, по видимому, исходила из нормы приложения № 2 к правилам о том, что спортивный костюм могут получать осужденные, кроме получившие одежду установленного образца. Между тем, Правила не устанавливают какие группы заключенных должны получить одежду установленного образца.

Среди других рекомендаций для СИЗО –5 г. Москвы участники посещения отметили, что

• Следует увеличить количество сидячих мест для посетителей;
• Выдержки из ПВР СИЗО необходимо снабдить ссылками на источник.

4. Переполнение в СИЗО. Плохие условия содержания. Жестокое обращение при доставке для производства судебно – следственных действий.

Несмотря на то, что, как отмечалось выше, наметилось некоторое улучшение ситуации, переполнение жилых помещений по-прежнему остается острой проблемой, особенно в СИЗО. Жалобы на переполненность и плохие условия содержания заключенных в следственных изоляторах тюремного типа продолжают поступать в массовом порядке.

Приводим один из примеров. Шарохимов Ш.Ш., содержащийся в СИЗО 77/1 (Матросская тишина) г. Москвы пишет: “За продолжительное время, что я здесь нахожусь, в отношении меня систематически допускаются правонарушения со стороны работников СИЗО 77/1. В камере на 12 человек содержаться 40 человек, на одной койке спят в три смены, естественно нормального сна быть не может. В камере очень душно. Бельё нам не меняют, поэтому приходится стирать в камере, от чего воздух становится ещё хуже. Подследственные болеют очень часто кожными заболеваниями, чесоткой. Распространен туберкулез. Медицинская передача бюрократическим аппаратом СИЗО фактически запрещена и медицинского обслуживания здесь кроме осмотра нет. Так что при утрате здоровья восстановить его негде и подобное содержание не дает мне возможности правильно осуществить свою защиту от предъявленных мне обвинений. Питание также не соответствует действующим правилам, а качество пищи не соответствует санитарным нормам. Передачи продуктовые принимаются в течении 2-х суток. В передаче действуют надуманные противозаконные ограничения в ассортименте не принимаемых продуктов. А если передача принимается без ограничений, то оплачивается через магазин СИЗО и по очень завышенным ценам. Продукты в магазине просроченные, и некачественные, мало того, их доставляют в течении 2 - 3-х недель. Начальник СИЗО не выполняет закон в котором говорится, что передача должна быть вручена в течении суток. Это не только нарушение моих моральных прав, эта ситуация доставляет мне как физические, так и моральные страдания, что в силу действия Европейской Конвенции определяется как применение пыток, что запрещено любыми правовыми международными нормами. Также в камерах часто производятся несанкционированные обыски, как в ночное, так и в дневное время суток без присутствия оперативного работника. В результате чего возникают конфликтные ситуации между арестантами и работниками СИЗО. Сами понимаете, что при разрешении конфликтной ситуации, работники СИЗО всегда оказываются правы, а я водворяюсь в карцер без какого-либо разбирательства, так как начальник СИЗО подписывает любое написанное постановление о водворении в карцер. В карцере на стенах “шуба”, что ещё больше провоцирует заболевание туберкулеза легких. Также там очень много крыс и другой кровососущей живности, что способствует развитию кожных, гнойных заболеваний на теле. Лечения от которых, не знают даже местные врачи. Также имеет место быть применение спецсредств и применение необоснованно грубой физической силы со стороны работников СИЗО”.

А вот отрывок из обращения гражданки Германии г-жи Грубер Людмилы Ивановны, сын которой находится в учреждении ИЗ-77/2 (“Бутырка”): “Уже неоднократно наша семья и адвокаты обращались в органы Генеральной прокуратуры и МВД по поводу бесчеловечной перевозки нашего сына из тюрьмы в суд и обратно. Перевозка длится по 3-4 часа в один конец, герметически закрытый кузов без света (дневного) и набит до отказа другими заключенными. Несмотря на гарантии Генеральной Прокуратуры, данные при экстрадиции нашего сына правительству Германии, продолжается дальнейшее физическое и моральное унижение нашего сына и всей нашей семьи. В апреле 2004 года наш сын, Глущенко Антон Юрьевич, был экстрадирован из Германии по просьбе Генеральной Прокуратуры в Москву.” То есть даже обязательства, данные Российской Федерацией на высоком международном уровне, не соблюдаются. Таковы условия содержания в тюрьмах Москвы. В регионах, нередко, дело обстоит еще хуже (см. приложение № 2). Хотя что такое “еще хуже” - трудно представить.

По-прежнему в российских СИЗО нередко нарушается право заключенных на непрерывный, восьмичасовой сон. Сотрудники изоляторов поднимают (готовя к суду или этапу) заключенных на 2-3 часа раньше установленного распорядком дня времени подъема. Служебная целесообразность и личные интересы в ряде случаев явно превалируют над нормами федерального законодательства. По этой же причине системными являются следующие нарушения – сокращение времени прогулок, отсутствие горячего питания (или полное его отсутствие) при доставке в суд, неоказание медицинской помощи нуждающимся.

Ввиду закрытости от общества оперативные сотрудники СИЗО нередко злоупотребляют служебным положением. Перевод из камеры в камеру того или иного заключенного часто происходит без всяких на то объективных причин. Например, известны случаи, когда заключенных переводили в другую камеру по 30 – 40 раз в месяц! Никакими режимно - оперативными соображениями подобные издевательства объяснить невозможно. Зато доподлинно известны истинные причины таких блужданий. Это и попытки (далеко небезуспешные) оказать психологическое давление на то или иное лицо с целью вынудить его дать нужные показания или усмирить непокорного: ведь каждый раз в новой камере осужденный вынужден объяснять сокамерникам, почему его направили в эту камеру. Оперативные работники не могут не знать: перевод из камеры в камеру – это сильнейший психологический стресс. Практикуются подобные переводы также и для собственного обогащения. Схема такова. Вначале заключенный осуществляет за свой счет ремонт камеры, максимально ее благоустраивает. А спустя какое-то время всех находящихся в ней “разбрасывают” по другим камерам. И в обустроенную камеру оперативный сотрудник “заселяет” тех, кто имеет возможность его отблагодарить. Что, впрочем, не мешает последнему повторить, спустя какое-то время, эту операцию, разрывая негласный контракт с теми, кто уже заплатил ему.

Подчиненные оперативников – младший инспекторский состав - не отстают от своих коллег. Например иногда имеет место такая форма вымогательства. При поступлении арестованного в СИЗО он попадает в так называемую сборку – сборное отделение учреждения где должен пройти дактиласкопирование, медосмотр и т. д. В том числе проводится обыск его личных вещей на предмет возможного обнаружения запрещенных предметов (в этом случае в очередной раз тюремщиками демонстрируется недоверие к своим коллегам-милиционерам, обязанным также производить подобный обыск доставляемых в ИВС и отправляемых из них в СИЗО). Под надуманными предлогами (якобы не положено, истек срок хранения и т. д.) у людей, находящихся в стрессовом, в связи с арестом, состоянии и не способных в связи с этим к какому-либо противодействию изымаются даже разрешенные к хранению предметы.

Таким образом нормы закона, направленные на то, чтобы обеспечивать лишь тайну следствия и защиту потерпевшего, используются сотрудниками СИЗО в собственных целях. Пользуясь ими по своему усмотрению, оперативники добиваются полной и абсолютной закрытости этих учреждений от гражданского общества. При этом по СИЗО чуть ли не свободно ходят мобильные телефоны, наркотики, иные запрещенные предметы, однако представители стороны защиты, семьи и гражданского общества испытывают намного больше трудностей для общения с подозреваемыми и обвиняемыми, чем преступный мир.

По прежнему много жалоб связано с осуществлением перевозки подозреваемых и обвиняемых из СИЗО в суд. Автомашины для перевозки не утеплены и в зимних условиях люди замерзают и простывают. Летом же в таких металлических коробках наоборот жарко. Людей набивают в эти машины, как сельдей в бочку. Можно привести выдержку из обращения исполнительного директора ООД “За права человека” Л. А. Пономарева к Генеральному прокурору РФ В. В. Устинову по поводу сфальсифицированного уголовного дела в отношении гражданки Изаровой М.Ф., где, в частности, указывается и на нарушения при ее этапировании: “…для проведения наркологической экспертизы в Москве администрацией следственного изолятора была незаконно выдана арестованная Изарова М.Л., которая на протяжении нескольких часов находилась в необорудованном для перевозки людей автотранспорте. В виду этого состояние здоровья Изаровой М.Л. вызывает опасение ввиду обострившейся гипертонической болезни после многочасовой поездки…”.

Основы поступившие в адрес правозащитников в 2005-2006годах жалобы таковы.

К этапируемым применяются и другие незаконные методы воздействия. Так, в Бутырском следственном изоляторе при подготовке на этап в спецбольницу, осужденных признанных невменяемыми, “накачивают” психотропными препаратами до состояния полной прострации.

Во время следования на дальних этапах не соблюдаются следующие нормы:

- почти никогда (за исключением спецэтапов или проплаченных вариантов) в одном купе не содержится то количество людей которое предусмотрено действующими нормативами – оно превышается, как минимум, вдвое;

- вывод в туалет и выдача кипятка производятся, чаще всего, один раз в сутки;

- обыски осужденных производятся в издевательской манере (могут заставить тех кто прошел обыск забираться на третий ярус, предназначенный для вещей, отнять понравившуюся вещь под предлогом ее, якобы, запрещенности к хранению, повторить обыск за малейшую провинность);

- часто имеет место неоказание медицинской помощи;

- конвойные, пользовались абсолютной бесконтрольностью, и то, что ситуация носит сложный, а зачастую и психотравмирующий характер, находятся в зависимом от них положении, часто занимаются вымогательством личных вещей и продуктов, принадлежащих осужденным и заключенным. Этому также способствует и то, что конвоирами “трудятся” солдаты срочной службы. Молодых парней, еще не имеющих достаточного жизненного опыта, и самих находящихся под давлением “стариков”, наделяют почти неограниченной властью над людьми, среди которых есть и люди преклонного возраста. Нравственные принципы у таких конвоиров еще не сформировались или наоборот уже приобрели форму тяги к вседозволенности и стремления к неукротимому личному обогащению. Когда вместо солдат срочной службы в конвоях стали нести службу контрактники, то ситуация ухудшилась еще больше. Если раньше за выполнение той или иной просьбы солдату давали пачку сигарет или банку сгущенки (много ли надо молодому, голодному парню?), то теперь некоторые контрактники перевели подобные отношения на истинно рыночные рельсы. Существует твердая такса в полновесной российской валюте. За получение кружки кипятка – плати 100 рублей. За вывод на оправку – 500 рублей.

- этапируемых заставляют передвигаться от вагона до автозака бегом или на корточках, могут натравить овчарок или избить за малейшее возражение.

5. Нарушения прав человека при отправке к месту отбытия наказания. Незаконные переводы осужденных в другие колонии.

Повсеместный характер носит нарушение требований частей 1 и 2 ст. 73 УИК РФ, требующих направления осужденного для отбытия наказания в регионе проживания осужденного или в близлежащий регион от того, где он жил. При этом ФСИН, оправдывая направление осужденного для отбытия наказания в отдаленный от места жительства регион, как правило, ссылается на то, что в ближайших от места жительства осужденного колониях, не имелось свободных мест.

Направление осужденного в регион, физически и в силу материальных причин не доступный для посещения его родственниками, друзьями и адвокатами, как правило, приводит к следующим последствиям:

• создаются неустранимые препятствия для реализации норм Уголовно – исполнительного Кодекса о количестве свиданий, посылок и передач, право на которые имеет осужденный;
• ослабляются, а иногда и разрушаются социально – полезные связи, родственники и друзья теряют возможность оказывать положительное влияние на положение осужденного;
• в поведении осужденного нарастают негативные проявления, связанные с невозможностью поддерживать родственные и иные социально значимые связи, попаданием в иные климатические, а иногда и регионально- культурные условия; усиливается зависимость осужденного от оперативных служб и криминального мира;
• выхолащивается право осужденного на получение правовой помощи; только очень состоятельные осужденные могут позволить себе пользоваться услугами тех адвокатов, которые защищали их по делу;
• осложняется решение вопросов, связанных с подготовкой осужденных к освобождению: не удается установить контакт с потенциальными работодателями, выехать к месту предполагаемого трудоустройства; нередко выданных для проезда к месту жительства денежных средств оказывается недостаточно для того, чтобы и приобрести билет, и оплатить питание; известны многочисленные случаи, когда это обстоятельство толкает осужденных к совершению нового преступления.

По мнению авторов доклада, отправка осужденных для отбытия наказания в регионы, недоступные или труднодоступные для посещения родственниками и иными лицами, следует рассматривать, как жестокое обращение, так как доставляет осужденному страдания, которые могут и должны быть отделены от наказания.

Наиболее известные, но, к сожалению, далеко не единственные примеры – этапирование в Читинскую область осужденного москвича Ходорковского Михаила Борисовича, направление в колонию Ямало – Ненецкого автономного округа осужденного Платона Лебедева, направление в колонию – поселение при ИК – 13 г. Нижний Тагил Свердловской области осужденного москвича Михаила Трепашкина. Конечно можно предположить, что после многочисленных просьб родственников, защиты, общественности об оставлении Ходорковского в Московской или близлежащих областях ФСИН РФ не смог найти ни одного места ни в Орловской, ни в Липецкой, ни во Владимирской ни в Ярославской областях Центрального, Северо-Западного и Южного округов НИ ОДНОГО СВОБОДНОГО МЕСТА, и оно нашлось только в Краснокаменске – городе почти приграничном с Китаем, в колонии, куда можно добраться с большим трудом. Однако намного проще предположить, что в данном и во многих других случаях директор ФСИНа выполнял политический заказ: я , мол, отправляю на край земли не любезного Вам Ходорковского М.Б., а Вы отдаете мне не растерзание столь поднадоевших мне правозащитников и закрываете глаза на мои методы “перевоспитания” зеков. Теперь же нашим властям придется объяснять свои загадочные мотивы не только защите Ходорковского, но федеральному Уполномоченному по правам человека РФ В.П. Лукину и даже Сенату США, обратившему на это внимание в специальной резолюции.

Как правило, эффективной реакции на ходатайства общественных организаций о выполнении требований ст. ст. 73 и 81 УИК РФ относительно направления осужденных для отбытия наказания в ближайший субъект Федерации не наступает.

Так, осужденный москвич Кузнецов Алексей Михайлович, состоящий на учете в ПНД, проживающий вместе с безработной матерью и сестрой, был направлен для отбытия в ИК УФСИН Архангельской области. В переводе Кузнецова А.М. и его матери, и правозащитной организации было отказано.

Более года шла переписка о переводе в Саратовскую область осужденного к 19 годам лишения свободы Антипова Сергея Федоровича из колонии Сахалинской области, где ему угрожали другие осужденные, в ИК Саратовской области (согласно последним данным Антипов С.Ф. переведен в СИЗО г. Хабаровска: возможно его все – таки решили перевести по месту жительства матери).

В течении многих лет пытается добиться перевода в тюремный край России - г. Нижний Тагил Свердловской области, где проживает его семья, осужденный Малышев Евгений Гаврилович, отбывающий наказание в колонии г. Абакана Республики Хакасия. Осужденный Дубровин Евгений Николаевич после осуждения в г. Томске просил направить его в колонию Красноярского края, так как в Красноярском крае проживали его жена и дочь, он был направлен в ИК – 7 УФСИН края. Однако затем, без объяснения причин, его переводят в Иркутскую область, куда родственники Дубровина приезжать не могли.

В 2003 году в колонию Архангельской области был направлен студент Грозненского нефтяного института Шимаев Хасу Айдинович, 1982 г.р., осужденный с многочисленными ошибками и нарушениями по ст. 205 УК РФ, родственники которого живут в Грозном и выезжать в Архангельскую область не могут.

В ИК Удмуртии за 1200 километров от места жительства был направлен осужденный в 2003 году по ч. 1 ст. 132 к 6 годам 6 мес лишения свободы москвич Бубнов Андрей Николаевич, 1982 г.р., который до осуждения проживал вместе с матерью и отцом, у которых является единственным ребенком. Мать Бубнова А.Н. Валентина Григорьевна работает на Ракетно – космическом заводе им. Хруничева. Страдает гипертонией 2-й степени и ишемической болезнью сердца. Бубнов А.Н. страдает открытой формой туберкулеза обеих легких, которую приобрел во время нахождения в местах лишения свободы по данному делу. За 3 года, что Бубнов А.Н. находится в Удмуртии мать смогла навестить сына всего лишь 3 раза, так как каждая поездка к сыну ей обходится более, чем в 12 тысяч рублей, что больше месячного размера зарплаты Бубновой В.Г. 72- летняя бабушка осужденного Семенова Е.Я. не смогла посетить своего внука ни одного раза.

За полторы тысячи километров от места жительства был направлен осужденный по ст. 186 УК РФ к 9 годам 6 мес лишения свободы Замота Константин Анатольевич, направленный отбытия наказания Замота К.А. был направлен в ИК – 29 Кировской области, то есть на значительное расстояние от места жительства – г. Сергиева Посада. Хотя Замота К.А. болен рядом тяжких заболеваний, в том числе циррозом печени, печеночно – клеточной недостаточностью, портальной гипертензией, гепатитом С, пахо – мошенночной грыжей справа, но ни в колонии, ни в пос. Сорда не имеется врачей по профилю лечения его заболеваний, а мать и тетя Зомоты являются пенсионерками, просьба об его переводе к месту отбытия наказания, доступному для родственников, удовлетворена не была.

…

Хотя в центральной России ощущается острый дефицит исправительных учреждений, в 2005 –2006 году была закрыта единственная расположенная на территории г. Москвы колония в г. Зеленограде, где отбывало наказание свыше тысячи жителей Московского региона. Осужденный Лебедев В.А., 1987 г.р., отбывавший наказание в учреждении УУ-163/2 г. Зеленограда был после закрытия данной колонии переведен в колонию Ульяновской области. Осужденный Денис Зотов из той же колонии № 2 УФСИН по Московской области, расположенной в г. Зеленограде, в нарушение требований ст. 81 УИК РФ, согласно которой “…осужденные к лишению свободы должны отбывать весь срок наказания, как правило, в одной исправительной колонии, тюрьме или воспитательной колонии, а перевод осужденного для дальнейшего отбывания наказания из одной колонии в другую того же вида или из одной тюрьмы в другую допускается в случае болезни осужденного либо для обеспечения его личной безопасности, при реорганизации или ликвидации исправительного учреждения, а также при иных исключительных обстоятельствах, препятствующих дальнейшему нахождению осужденного в данном исправительном учреждении…”, был переведен в ИК – 17 Кировской области.

Таким образом решение вопроса о месте отбытия осужденными наказания либо о переводе осужденного из одного учреждения в другое принимается без учета доступности колонии для родственников осужденного, а также иных лиц, способных оказать на осужденного положительное влияние. Направление для отбытия наказания в учреждения, в которых не возможна реализация права осужденного и его семьи на получение свиданий и иных способов поддержания прямых и непосредственных социальных контактов, является одним из факторов утраты осужденными социально полезных связей, нестабильности поведения, неэффективности воспитательного воздействия, и как неизбежное следствие - поддержания высокого уровня рецидивной преступности.

Следует отметить, что подобная практика полностью противоречит российской тюремной традиции, развитие которой привело в конце 19 века к выводу о том, что осужденные должны отправлять в “места не столь отдаленные”, ставшие полтора века назад синонимом слова “тюрьма”.

Основными причинами направления осужденных в отдаленные от места их проживания местности является:

• формализм при рассмотрении вопросов о месте отбытия наказания;
• непонимание ценности социально – полезных связей, важности их сохранения, характера и глубины их влияния на цели отбытия наказания;
• попытка оказать давление на осужденных, являющихся нарушителями порядка отбытия наказания, либо замеченных в активном противодействии нарушению прав заключенных, либо ведущих активную переписку по своему делу;
• попытка оказать давление на лиц, осужденных по политическим мотивам;
• реально существующие оперативные соображения, связанные с необходимостью изоляции членов ОПГ; к сожалению, последний мотив все реже оказывает влияние на процесс принятия решений о направлении осужденного в отдаленный регион;
• наличие ограниченного числа колоний для осужденных несовершеннолетних девочек, для пожизненно осужденных, для лиц, которым смертная казнь заменена лишением свободы.

Перевод из учреждений, расположенных по месту жительства осужденного, в отдаленные учреждения уголовно – исполнительной системы применяется, как метод давления и неформального наказания осужденных, конфликтующих с администрацией либо активно критикующих нарушения администрацией прав человека.

Широкую известность получил перевод за тысячи километров от дома осужденных из ИК – 3 г. Льгова Курской области, активно участвовавших в событиях лета 2005 года, когда несколько сот осужденных совершили акт членовредительство в знак протеста против действий администрации колонии. Одним из таких осужденных был Селенин Сергей Владимирович. В мае 2005 года Комитет за гражданские права обратился к прокурору Курской области в связи с тем, что находившийся на свободе друг детства Селенина Лыков Р.Ф. сообщил, что Селенин в ИК – 3 г. Льгова подвергается избиениям со стороны сотрудников учреждения, которые наносят ему удары деревянными палками, угрожают его “опустить”. После событий в Льговской колонии года Селенин С.В., 1 июля 2005 года, как человек, активно пишущий жалобы на действия администрации колонии, в нарушение требований ст. 73, ч. 2 ст. 81 УИК РФ, был переведен для дальнейшего отбытия наказания в ИК г. Челябинска, то есть более, чем за 2000 километров от своего дома. Таким образом при отсутствии правовых оснований для перевода Селенина С.В. из одного исправительного учреждения в другое, предусмотренных ч. 2 ст.81 УИК РФ, в частности отсутствия “ иных исключительных оснований” для такого перевода, Селенин С.В. стал объектом преследования со стороны администрации учреждения, что выразилось в незаконном направлении в местность, находящуюся вне пределов доступности родственников осужденного.

6. Иные нарушения права на поддержание связей с родными и близкими.

Все чаще поступают жалобы на то, что стоимость проживания в комнатах длительных свиданий существенно превышают размер средств, зачисляемых на лицевые счета осужденных, в связи с чем слабо обеспеченные осужденные, родственники которых также живут ниже уровня бедности, фактически оказываются лишенными права на получение длительных свиданий. При этом администрация колоний лишена права снизить размер оплаты за пользование комнатами длительных свиданий или вовсе освободить осужденного и его родственников от соответствующей оплаты, поскольку согласно ведомственному нормативному акту пользование комнатами свиданий должно оплачиваться, как пользование гостиницами 3 категории.

Лишены права на длительные свидания и большинство осужденных, отбывающих наказание в отрядах хозяйственной обслуги СИЗО, всего – более 10.000 осужденных, так как следственные изоляторы не оборудованы комнатами дополнительных свиданий.

7. Сохранение практики преднамеренного негуманного обращения.

В сознании большинства сотрудников УИС укоренилось мнение о том, что при любом конфликте с администрацией заключенный всегда виноват. В 2004-2006 годах происходил активный возврат пенитенциарной системы к практике ломки характера заключенного, разрушения сформировавшейся у него нормативно – ценностной ориентации, социальных, нравственных и культурных установок. При этом главная опасность подобной практики заключалась в том, что новая ценностная и культурная доминанта поведения, приемлемая в обществе, куда осужденный должен был попасть после освобождения, у осужденного не формировалась.

Апрельские (2004 года) и июньские (2005 года) голодовки, а затем и волнения в колонии ИК – 3 г. Льгова и протесты в исправительных учреждениях Иркутской, Челябинской, Ульяновской, Пензенской, Саратовской и других областей произошли, согласно полученным нами данным, из-за произвола администраций колоний и бездействия органов прокуратуры, надзирающих за этими учреждениями. В качестве примера мы даем подборку писем и заявлений осужденных и их родственников (см. приложение № 1).

Среди примеров жестоких методов обращения - приседание в нагом виде, с целью поиска запрещенных предметов ( может быть, мобильных телефонов!?), помещения в камеры в ПКТ с единственной лампочкой, находящейся за решеткой в нише над дверью, запрет курения не только в штрафных изоляторах, но и в жилых помещениях камерного типа осужденных, находящихся в строгих условиях отбытия наказания колоний особого режима. Источником этих методов обращения являются не причины объективного характера, а сама система исполнения наказаний, содействующая возгоранию конфликтов в местах лишения свободы с целью ужесточения режима отбытия наказания.

Причем, логика тюремной администрации своеобразна: так как заключенные, находящиеся в исправительных учреждениях, несмотря на режим, продолжают бастовать, вскрывать себе вены, резать животы и горло, объявлять голодовки и акции протеста против произвола, значит надо ужесточать режим, более часто вводить в зоны подразделения спецназа, жестоко подавлять выступления заключенных.

В ИК № 3 пос. Горный УФСИН по Смоленской области для осужденных, водворенных в ШИЗО и ПКТ установлен отдельный распорядок дня, камеры оборудованы специальными “отсекающими перегородками”, из-за которых подойти к окну камеры ближе, чем на 0,6 метра осужденный не может, осужденным запрещают одевать спортивные костюмы и обувь во время прогулок под предлогом того, что спортивная одежда и обувь могут использоваться осужденными только во время спортивно – массового мероприятия, в то время, как для тех, кто водворен в ШИЗО и ПКТ спортивно – массовые мероприятия не предусмотрены. Между тем, все особенности содержания осужденных в штрафных изоляторах устанавливаются разделом 23 Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений, утвержденным приказом Минюста РФ от 3 ноября 2005 г. N 205, которые не предусматривают отдельный распорядок дня для данной группы осужденных. Физическая зарядка не может, по своему смыслу, не являться спортивно – массовым мероприятием, так как в силу направленности на физическое развитие человека является мероприятием спортивным, а в силу своей обязательности для каждого осужденного, проведения одновременно с большими группами лиц, является массовым. Только в условиях, когда решение вопроса о том, делать или нет физическую зарядку становится вопросом частной жизни человека, а сама зарядка делается лицом в выбранном им месте в выбранное им время, физическая зарядка перестает быть спортивно – массовым мероприятием. В связи с этим спортивная одежда и обувь во время физ зарядки может носиться осужденными беспрепятственно. Ст.118 УИК РФ, не предусмотрено никаких ограничений на участие лиц, водворенных в ШИЗО И ПКТ, в спортивно – массовых мероприятиях. Неверно и утверждение руководства УФСИН по Смоленской области о том, что прогулка, как самостоятельное мероприятие распорядка дня, не может сопровождаться спортивно – массовых мероприятий, так как: а) порядок организации и проведения спортивно - массовых мероприятий ни УИК РФ, ни ПВР ИУ не определен, в связи с чем такие мероприятия могут организовываться и самими осужденными, поскольку запрета на это законодательство не содержит; б) нормы о том, что спортивно – массовые мероприятия не могут проводиться во время прогулок в УИК РФ и ПВР ИУ не содержится; прогулка, как нахождение лица на открытом воздухе в свободное время, является формой мероприятия, в то время, как его спортивно – массовый характер, является содержанием мероприятия, указывающим на вид деятельности во время прогулки. Наличие отсекающих перегородок, расположенных на расстоянии 0, 6 метра от стены камеры, не направлено на обеспечение безопасности осужденных, недопущение совершения ими новых правонарушений, а является правоограничением, не вытекающим из предписаний федерального закона. Чьи права и законные интересы таким образом защищаются, из ответа не ясно. Почему осужденный, находящийся в камере ШИЗО или ПКТ не может подойти к окнам, как данный запрет увязан с требованиями ст.118 УИК РФ из ответа понять не возможно. Отсекающие перегородки затрудняют использование осужденными для чтения и письма солнечного светом, а также возможность подойти к окну и подышать свежим воздухом. Не имеется и самостоятельной возможности открыть или закрыть окно.

9.3. В течении более года Комитет за гражданские права вынужден вести переписку по осужденному Нархову С.В., отбывающему наказание в исправительной колонии № 11 г. Ставрополя. На обращения правозащитников УФСИН России по Ставропольскому краю ответил, что хотя осужденный в 1990 году перенес тупую травму живота, удаление селезенки, затем был прооперирован по поводу спаечной болезни желудка, а в 1994 году – по поводу язвы желудка, в местах лишения свободы ему установлен хронический гастрит культи желудка в стадии обострения, железодефицитная анемия легкой степени, однако в установлении группы инвалидности Нархову якобы было отказано. Одновременно с ответом УФСИН поступил ответ о том, что с 2001 года Нархов С.В. освидетельствования в бюро не проходил. Нархов С.В. утверждает, что при его обращении к начальнику медсанчасти колонии с просьбой направить его на ГМСЭ для получения группы инвалидности начальник МСЧ Нициевская С.В. отказала ему в этом. Администрация колонии после направления Нарховым жалоб стала оказывать на него давление: на Нархова стали составляться рапорта о якобы совершаемых им нарушениях. Нархов пытается объяснить, что не может выносить бочки из столовой, убирать территорию, так как постоянно испытывает слабость и головокружение, на протяжении 2 недель ходит в туалет с кровью, однако вместо того, чтобы принести ему извинения за издевательства администрация ИК водворила его в ШИЗО, а затем на 6 мес перевела его в ПКТ. При этом первоначально инвалидность Нархову не оформлялась в связи с тем, что тот не имел паспорта нового образца. Однако уже после того, как Нархов получил паспорт, администрация колонии стала утверждать, что по тяжести имеющихся у него заболеваний Нархов не может быть признан инвалидом. При этом Нархов постоянно находится в ПКТ, добиться обследования независимыми специалистами – медиками не может.

В январе 2006 года в Комитет за гражданские права обратился осужденный по ч. 2 ст. 105 УК РФ Черепанов Андрей Андреевич, 1977 г.р., который сообщил о следующих нарушениях прав осужденных со стороны сотрудников учреждения ВК 240/5-5: 1) к осужденным сотрудники колонии обращаются на “ты”, часто допускают грубость и хамство; 2) Осужденные, входящие в секцию дисциплины и порядка, заставляют других осужденных передвигаться бегом, обращаться к членам секции дисциплины и порядка, как к представителям администрации, работать на работах по благоустройству ежедневно, а не 2 часа, как это предусмотрено ст. 106 УИК РФ; 3) Осужденных заставляют принимать пищу из общей посуды, при этом вместе смешивается посуда здоровых и лиц, страдающих туберкулезом и иными инфекционными заболеваниями; в то те время осужденным не разрешается закреплять за собой индивидуальные столовые принадлежности, мотивируя это отсутствием возможности для сан. обработки такой посуды; 4) Помещение отряда для лиц, находящихся на строгих условиях отбытия наказания, не предназначено для проживания; осужденные находятся в камерах; отсутствуют комнаты политико – воспитательной работы и приема пищи; не организован ежедневный просмотр телепередач, что нарушает право осужденных на доступ к информации, гарантированный им ст. 29 Конституции РФ; более того, в камерах ПКТ и ШИЗО отсутствуют радиоточки; 5) Вода из крана не пригодна для питья, в то же время в камерах ШИЗО и ПКТ отсутствуют электро розетки, а приносимая в камеры кипяченная вода, явно недостаточна для удовлетворения потребностей в воде; 6) Вновь прибывших осужденных и осужденных, отбывающих наказание в СУОН, заставляют выполнять работы на запретной полосе. К сожалению, ответ на обращение о проверке и устранении указанных нарушений, направленный в ГУФСИН края, получен не был.

В 2005 году в правозащитную организацию обратился осужденный Путин Виктор Ефимович, который отбывает наказание в ПКТ ФГУ ИК – 1 пос. Майма Республики Алтай. Из письма Путина В.Е., подтвержденного ответом прокуратуры по надзору видно, что размер прогулочного составляет лишь двора 46, 8 м. кв. ( то есть 5 на 9 метров), что по мнению прокурора достаточно для прогулки осужденных, содержащихся на строгих условиях. Подобная позиция прокуратуры не учитывает, что такой размер двора не позволяет заниматься игровыми видами спорта, бегать, общаться в узком кругу своих товарищей. Другая жалоба В. Путина была связана с тем, что осужденным, находящимся в строгих условиях отбытия наказания запрещается курить. По мнению прокуратуры, данное произвольное ограничение права осужденных на неприкосновенность частной жизни не является нарушением законности. Между тем, так как курение является видом зависимости, при принуждении лица в недобровольном порядке отказаться от курения лицо испытывает сильные физические и психологические страдания. Следовательно курение может быть запрещено только в силу соображений безопасности или защиты здоровья лица, а не в качестве наказания, поскольку осужденный не должен испытывать страдания, если такие страдания отделимы от наказания.

В апреле правозащитная организация была вынуждена обратиться в Генеральную Прокуратуру в связи с сообщением осужденного Банденко Вадима Васильевича, отбывающего наказание в колонии № 3 г. Льгова Курской области о том, что обыске в СИЗО г. Курска, сержант Куценко В. при изъятии супинаторов в 2 местах проколол подошву обуви Банденко В.В. Когда заявитель заявил свои возражения против незаконных действий Куценко В.В., его заставили раздеться и приседать в течении 10 минут. Когда Банденко потребовал предъявить ему норму закона, позволяющую подобное издевательство, то ему заявили, что 10 минутное приседание необходимо для того, чтобы убедиться, что он не проглотил деньги. Когда Банденко потребовал, чтобы прибыл ДПНК, то при помощи наручников и веревки ему сделали ласточку. Когда Банденко написал заявление в прокуратуру, то его вызвал заместитель по БИОР, который потребовал забрать заявление и пообещал заменить ему туфли. После того, как Банденко отказался забрать свое заявление у него в личном деле появился незаконное взыскание, объявленное на основании рапорта Куценко. При этом Банденко обращает внимание на то, что его никто не вызывал и никаких объяснений по рапорту он не давал.

Серьезные проблемы порождает и практика круглосуточного видеонаблюдения за осужденными.

Так, осужденный по ч. 1 ст. 166 УК РФ Лисаев Евгений Юрьевич, 1981 г.р., отбывающий наказание в ИК – 3 г. Льгов Курской области сообщает, что и после комплексной проверки, проведенной в ИК –3 по результатам выступления осужденных летом 2006 года, радикального изменения в соблюдении прав и законных интересов личности в колонии не произошло. Так, зявитель утверждает, что нчальник медсанчасти Костебелов М.А. уклоняется от оказания необходимой осужденным медицинской помощи: заявителю в течении полу года требуется проведение операции по удалению грыжи, однако после всякого заявления Лисаева с просьбой провести ему операцию, он водворяется в штрафной изолятор, а Костебелов говорит, что грыжа у Лисаева там пройдет. В ШИЗО в холодное время года температура ниже 16 градусов, батареи не работают, часть окон не имеет стекол. Лисаев водворяется туда, несмотря на то, что в его мед карте указано о наличии у него хронического бронхита и гастрита. Лисаев также утверждал, что бывший начальник колонии, который попустительствовал и организовывал избиения, в настоящее время стал заместителем начальника УФСИН области. При проверке последнее подтвердилось. В связи с изложенным Комитет за гражданские права просил директора ФСИН разрешить членам Общественного Совета при МЮ РФ посещение ФГУ ИК – 3 для знакомства с условиями соблюдения прав человека в указанном учреждении. Ответ на данное обращение получен, к сожалению, не был.

В июне 2006 года Комитет за гражданские права направил обращение в Генеральную Прокуратуру РФ в связи с заявлением осужденного Фролкова Романа Викторовича, 1974 г.р., отбывающего наказание в учреждении ЖХ 385/18 Республики Мордовия. Фрлоков сообщает о том, что в период, когда он был переведен с особого режима на строгий и стал готовиться к условно – досрочному освобождению, в отношении него были сфабрикованы нарушения и он был необоснованно водворен в штрафной изолятор. Во время нахождения в ШИЗО якобы за нарушение формы одежды, 8 февраля в ШИЗО было введено спецподразделение, которым командовал заместитель начальника колонии по БиОР м-р Власов Д.Н.; осужденных с применением физической силы выгнали из камеры, били по голове, заставили полностью раздеваться, не учитывая, что в это время на улице был 30- градусный мороз, а входные двери в помещение были открыты; затем Фролкова Р.В. полураздетого в майке, телогрейке и ботинках на босую ногу выгнали в прогулочный дворик,