UNDERMOSCOW
Полулёжа на бульварной лавочке.
На земле, возле правой ноги – початая бутылка «Охоты». Несмотря на сырую прохладу окружающего – пиво холодное. Хватит, натерпелись за лето. Теперь, наверное, до нового года станем просить в ларьках «ха-алодненького», вызывая нешуточное удивление на вечно мерзнущих лицах-национальностях.
Первое сентября.
Вокруг, неясно чему радуясь,(а может я просто забыл) хаотично «гуляют» молодые броуновцы - пьяные в говно ученики старших классов.
Сегодня у всех праздник, у каждого, ясен пень, свой: хиппаны, торчки и прочая богема звали хипповать и торчать в Царицино. Хорошая знакомая – учителка математики приглашала бухать, отмечая начало её каторжных работ на ниве просвещения. Хорошо, что, ввиду отсутствия работы, нет и коллег. Обязательно бы потащили что-нибудь пить(пятница).
Никуда не пошёл – не хочется говорить.
Захотелось ему, дебилу, спрашивать.
Литр пива, легкая первосентябрьская морось…Петровский бульвар, наконец, «что еще надо человеку чтобы встретить старость»…нет же, бль.
- Дедушка, простите, можно задать вам вопрос?
Нечисто выбритый, «хорошо прожёваный» костюм,о, чудо, в ГДРэвской кожзамещающей шляпе, с выцветшими умными глазами.
- Скажите, вот вы – пожилой человек, воевали наверное….
Он достает из, доживающего нелёгкую жизнь портфеля, бутылку пива, срывает пробку о край лавочки, и после долгого глотка говорит:
- Пожилой,блядь, воевал, на хуй, и что?
Я не сдаюсь.
- Сейчас многие кричат – умерла духовность, подразумевая, что большевики попов поприжали, а чтобы снова эту духовность «обрести» (слово-то какое нашли), надо немедленно в церковь бежать. Вот вы, неужели, думаете будто ВСЯ современная молодёжь это сплошные сникерсы-тампаксы, брокеры-мерчендайзеры и прочие геи-менеджеры?
Он смотрит на меня долго, с каким-то энтомологическим омерзением. Даже «Мельника» своего допивает так, словно в бутылке уксус. Встает и сгорбившись отправляется вниз по бульвару навстречу своей быстрой «скоропостижной» или неторопливой «после долгой и продолжительной».
- Я – сталинист, молодой человек, а то, что вчера или сейчас тут – ёмкий обобщающий взмах старческой кисти – меня не интересует…
Мы не прощаемся.
