В ХХI век Россия вошла без общественного мнения. Раньше оно выражалось через телевидение и газеты, их писала и читала столичная интеллигенция. Благодаря этому люди имели представление о том, что происходит на свете. Выстраивалась какая-то картина реальности, выносились оценки. Начиная с выборов Путина, масс-медиа оставили свою информирующую и аналитическую роль. Мир стал закрытым и непрозрачным. То же самое произошло с властью.

Те люди, которые прежде назывались маргиналами, тоже изменили свое положение в обществе. Если ранее они воспринимались как талантливые кадры, из которых со временем вербуется состав информационных элит, то теперь они остались ни при чем: и власть закрыта, и элиты закрыты, и по причине отсутствия единого информационного поля об их попытках больше не узнает никто, кто смог бы пригласить их на более престижные роли. Но этот процесс имел и другую сторону, не связанную с только что обозначенными переменами. Дело в том, что эти маргиналы являются таковыми, в основном, по причине своего возраста – старше 23-25, младше 30 лет, – и ждут наступления своего часа. Уже сейчас это поколение входит в силу. Еще немного, и их вкусы, взгляды, привычки, представления станут определяющими для общества. Конфликт между потенциальным поколением, готовым взять судьбу в свои руки, и устаревающими, деградирующими профессиональными сообществами станет решающим. Может быть, последние закрылись, именно подчиняясь инстинкту самосохранения. Потому что власть остается та же, газеты остаются те же, так же воюют генералы и вещает телевидение, но в мире все уже идет по-другому; и теперь не конформистски настроенные молодые будут изо всех сил устраиваться, чтобы понравиться старшим, а старшим придется «задирать штаны» и «бежать за комсомолом», надеяться, что новое время возьмет их в свое новое будущее.

В книге «Против всех П», первом издании коллектива «гетто», мы с товарищами попытались дать оценку деятельности именно этого, предыдущего поколения, а также написать неофициальную историю конца 90-х – времени, в которое продолжали действовать уже сформированные прежние элиты, но уже в полный рост заявляли о себе новые культурные и политические тенденции. Задача была в том, чтобы соединить вместе различные области общественной деятельности – политику, культуру, моду, средства массовой информации, искусство – и дать картину общества как единого целого, в котором действуют противонаправленные силы. Такая единая картина именно и необходима для формирования общественного мнения. Понятно, что политика, как область фундаментальных сдвигов, подвергается изменению позже, чем общественное мнение, а общественное мнение, в свою очередь – позже, чем культура, искусство, вкусы и т.д. Культуру делают люди молодые, газеты – люди постарше, политику – люди преклонного возраста. Люди, находящиеся в плену социальной стратификации, занятые карьерой, только ощущают на себе эти сдвиги. А самое интересное происходит на поверхности общества, там, где постоянно движутся и берут инициативу люди случайные, скользящие поверх социальных стратификаций, оказывающиеся за пределами своего класса, асоциальные, деклассированные элементы, имеющие доступ к информационным ресурсам правящего класса, но не принятые им в свою кампанию. Эпоха 90-х, с ее неопределенностью и отсутствием государственного контроля, породила массу именно таких людей, которые с юмором называли себя «проходимцами» и которые оказались в состоянии участвовать в общественных процессах и одновременно наблюдать за ними со стороны. Это настоящие «нервные клетки» общества. Понятно, что именно они сейчас находятся в центре конфликта поколений, что именно они обладают наибольшими амбициями, и что, наконец, именно представители этого социологического типа стали авторами названной книги.

Так вот, общественное мнение, которого теперь нет в России – это общественное мнение именно этих людей. Это их представление об истории, о ходе событий, о положительных и отрицательных моментах настоящего. Жаловаться на то, что масс-медиа не выполняют свою информативно-аналитическую функцию – нелепо, потому что они и не могут ее выполнить. Потому что газетами и телеканалами по-прежнему управляют другие люди, не способные дать это мнение. Никого больше не заинтересуешь и не увлечешь разговорами о либеральной экономике, свободе слова, бюрократии, представительной демократии, коммунистах. Все уже по-другому, и даже слов для обозначения событий пока не выдумано. Ясно только одно: там, где прежде искали и находили вопросы, ответы, проблемы, их решения, больше ничего нет. Там ничего не происходит. Жизнь ушла из этого города. Она начинается где-то в другом городе.

Олег Киреев