Как нынешние власти обходятся с «тихими» недовольными? С теми, кто не устраивает протестно-показательных взрывов, не выбрасывает портреты путинов из окон административных зданий, не совершает громких скандальных политических акций? Их объявляют шпионами.
На вопросы нашей газеты отвечает Григорий Пасько.
 Григорий Пасько журналист Тихоокеанского флота, в 1997 году арестован ФСБ за репортажи о коррупции и сливании радиоактивных отходов в море. Провел в следственном изоляторе 20 месяцев. В июле 1999 года признан судом невиновным в государственной измене, осужден за превышение служебных полномочий на три года, освобожден по амнистии в зале суда. 21 ноября 2000 года Верховный суд удовлетворил протест Главной военной прокуратуры и направил дело Григория Пасько на новое судебное рассмотрение. 25 декабря 2001 года Пасько признан виновным в измене Родине и приговорен к 4 годам заключения в колонии строгого режима. 23 января 2003 г. освобожден по УДО.
|
Александр Зимбовский: В чем, на Ваш взгляд, заключается для нынешней власти смысл фабрикации таких дел, как дела так называемых экологов-шпионов?
Григорий Пасько: Имея опыт длительного и более-менее тесного общения с чекистами, могу утверждать, что поиски смысла в их действиях чаще всего оказываются абсолютно бесполезным занятием. Если только под словом смысл не понимать банального выслуживания перед вышестоящим начальством; заведу дельце, авось наградят (заметят, продвинут по службе и т.п.) Выслуживание в последние, путинские, годы почти всегда сопровождается бесчисленным количеством нарушений норм УК и УПК РФ. Делается это как в силу слабого знания законов, так и в силу того обстоятельства, что суды покрывают следствие, в процессе они заодно со стороной обвинения, а роль адвоката низведена до роли статиста. Ни о какой состязательности сторон и речи быть не может. Причем, относится это не только к делам экологов-"шпионов", но и ученых-"шпионов", социологов, журналистов и т.д.
Александр Зимбовский:
Расскажите о преследованиях со стороны спецслужб после Вашего первого освобождения?
Григорий Пасько: После первого освобождения были постоянные заморочки с выездами из Владивостока в Москву. У меня не было подписки о невыезде, поэтому приходилось брать разрешение по месту работы. А определили меня в политическое управление штаба Тихоокеанского флота, в то время - управление воспитательной работы. Смешно, конечно, я тогда все еще обвинялся в шпионаже в пользу Японии, но работал в ПУ ТОФ. Были постоянные провокации со стороны УФСБ по ТОФ, я даже судился с начальником управления и даже выиграл суд первой инстанции. Со стороны прокурора флота, мелкие провокации ментов местных. Но в тот период я много времени проводил в Москве.
Однажды в районе Киевского вокзала подошел человек и предложил сейчас же сесть в поезд на Киев и уехать на Украину. "Вам же лучше будет", - сказал он. Я не уехал, а через пару месяцев состоялось заседание Военной коллегии Верховного суда, направившее дело на новое рассмотрение в тот же суд - военный суд ТОФ. После второго освобождения мне не дали возможности работать в газете во Владивостоке. В газете начались чуть ли не ежедневные проверки: пожарной службы, санитарно-эпидемиологической, налоговой инспекции, прокуроров района. Редактор вынужден был предложить мне уйти, чтобы не парализовать работу всей газеты. Я уехал в Москву. Газета вскоре стала почти полностью подконтрольной властям, а прежний редактор был уволен. В Москве буквально на следующий день трое офицеров местного отделения ОВД выскочили из засады возле дома, где я жил, и потребовали справку о регистрации в Москве. Я сказал, что по закону у меня есть три дня, а прошло всего полтора.
Потом я пошел к начальнику ОВД и спросил его: намерен ли он воевать со мной или будем жить мирно? Он ухмыльнулся и сказал: "- Будем жить". Потом год не выдавали заграничный паспорт. Потом отбирали водительское удостоверение. Потом - и до сих пор - вскрывают все почтовые поступления… Да я и упомню
всего. На многое я давно не обращаю внимания.
Александр Зимбовский:
Каковы, на Ваш взгляд, пути развития правозащитного движения в России вообще? В аспекте защиты политических заключенных?
Григорий Пасько: По политическим заключенным: необходимо создание (реанимация) Фонда помощи политзаключенным, единое руководство и координация деятельности, единый печатный орган, выработка совместных решений и проведение в жизнь акций. Сейчас конкретные действия подменяются зачастую ненужной перебранкой, спорами о том, кого называть ПЗ, кого нет. Игра в слова, в термины. А ГБ только это и надо: пусть правозащитники забавляются, отвлекаются на ерунду. Пути развития правозащитного движения? Вряд ли этот вопрос надо адресовать мне. Потому что ни правозащитником, ни экологом я сам себя никогда не называл: это ярлыки (необидные, а даже почетные), которые мне навесили. Во многом я их даже не заслужил. Я вот уже 23 года - журналист и горжусь этим, потому что ни профессию свою не предавал, ни других в этой профессии.
Александр Зимбовский:
Как, по-вашему, к чему ведет страну политика наших властей в сфере экологии?
Григорий Пасько: В сфере экологии в нашей стране у нынешней власти нет никакой политики, кроме политики перераспределения денежных потоков и контроля над теми сферами, которые дают или могут дать право контролировать эти потоки. Перепраиватизация природных ресурсов. Думаю, что товарищ подполковник Путин будет вскоре самым крупным и самым богатым в мире чиновником от энергобизнеса: под его контролем будут Северо-Европейский газопровод, нефтепровод Восточная Сибирь - Тихий океан, Роснефть, Газпром и куча более мелких структурных подразделений этих гигантов. Плюс еще шельфовые разработки. Все, что мешает этому, будет названо врагом государства. А мешают этому, в основном, "неразумные" экологи, "шпионы", по определению друзей Путина и его самого. Я назвал только поверхностно те проблемы, которые есть сегодня. Меня, к примеру, свобода и независимость судебной системы волнует больше, чем даже свобода слова. Меня волнует, что сегодня многие гэбисты пошли в судьи: выковыривать эту заразу когда-нибудь пришедшим к власти демократам будет неимоверно трудно. А их внедряют с целью защиты путинского клана, которые к тому времени приватизирует страну настолько, что расприватизировать "взад" понадобятся годы.
Справка газеты "За волю!":
самые громкие "эколого-шпионские" дела.
Дело Щура
Николай Щур обнаружил пятна сильной радиоактивности на территории закрытого города города Снежинска.
Настаивал на обнародовании этих данных в целях безопасности населения.
В декабре 1994 года арестован по обвинению в присвоение госсредств (100 рублей). Приговорен к двум с половиной годам лишения свободы. От амнистии отказался.
Дело Никитина
Александр Никитин - подводник, капитан первого ранга в отставке.
Привлечен к ответственности за написание по открытым источникам доклада для Беллуны "Северный флот - потенциальный риск радиоактивного
загрязнения региона".
Провел 10 месяцев в следственном изоляторе ФСБ. Оправдан. Нарушения прав А.К.Никитина признаны даже Генеральной Прокуратурой РФ. Организаторы процесса награждены и повышены.
|
