Сегодня московские менты, наверное, впервые поступили вопреки лужковской мафии, давшей указание ГУВД «мочить» несогласных.
На запланированное место сбора Марша несогласных – выход со станции метро «Чистые пруды», к памятнику на бульваре – можно было спокойно подойти, не продираясь через кордоны ОМОН. Никого не лупили щитами и дубинками.
Впрочем, сам Чистопрудный бульвар был заранее перекрыт турникетами, а по газону ровненько расставлены ВВшники. Тургеневская площадь была наполнена солдатами ВВ и зачем-то перегорожена строительной автотехникой. «Автобусы» с местным ОМОНом группировались вокруг станции метро, там же красовался один автозак для погрузки желающих протестовать.
Протестовать же, разумеется, запретили. Милицейские чины оповещали в громкоговоритель, чтобы собравшиеся у памятника проходили к метро или куда-нибудь еще, не митинговали и не выдвигались в шествие, не мешали движению транспорта. С ними чередовался представитель «Другой России» Д. Белунов, пояснивший о запрете Марша и нежелании оппозиции проводить его ввиду опасности для участников акции.
Однако, фактически «кворум» митинга был.
Около намеченных на начало мероприятия 18 часов место сбора напоминало скорее митинг из ментов, а также журналистов, которые стояли чуть не на каждом квадратном метре площадки и осадили все близлежащие фонарные столбы.
Один из журналюг громко вопрошал своего коллегу: «…Тут одни менты, журналисты и безумные бабки, а где же несогласные? Шифруются где-нибудь рядом?». Ответ он мог бы легко услышать за собственной спиной от оперативников в штатском (их, кстати, было большое количество) – опера по рации обсуждали группу из 15 человек, двигающихся с плакатами на Чистопрудный бульвар.
Потом мы выяснили, что это были нацболы и ОГФовцы, которых на подходах к бульвару свинтили и отправили в отделение.
Но, затем, постепенно, между выходом с «Чистых прудов» и площадкой памятника возникло «броуновское движение» несогласных, в основном среднего возраста. Люди подходили к турникетам, топтались, возмущались и перетекали обратно в метро. Численность этого потока достигала, по моему мнению, до 500 человек к половине седьмого вечера. Один мужик попытался развернуть плакат, его быстренько упаковали в автозак под вспышки камер.
Распространению прессы никто не препятствовал, скандированию – тоже.
В общем, уныло, к тому же неожиданно стало очень ветрено и холодно.
