Однажды, в конце августа этого года, у меня получился промежуток между делами. Я в тот день находился рядом с красной Площадью, и решил провести свободные 1,5 часа в самом сердце России. Так получилось, что с собой у меня был не самый плохой цифровой фотоаппарат.
Красная Площадь – визитная карточка Москвы, да и всей России. Безусловно, наши предки умели строить, Кремлевская стена, Спасская башня, да и САМ храм Василия Блаженного - великолепны. Сразу напрашивается сравнение с современными панельно-монолитными коробками, которые трескаются уже через год после заселения, а разрушаться начнут лет через 10 – 15 после сдачи. Вот тогда посмотрим, как будут чувствовать себя те, кто вложил баснословные деньги в покупку картонных, по своей сути и прочности, коробок, гордо именуемых «московская квартира».
Но весьма нарядный и ухоженный народ, гулявший в тот день по Красной площади вместе со мной, почему-то навеял мне мысли совсем не о благополучии и процветании путинской России. Конечно, люди одеваются сейчас гораздо красивее и наряднее, чем при Сталине, Хрущеве и Брежневе.
Но во что одет и обут народ сейчас, при Путине?
В китайское, корейское, тайваньское, иногда, в итальянское и немецкое.
Косметика – в основном, польская, но – не русская.
А где же производители своих товаров? Приватизированы и разорены, чтобы отдать рынки сбыта иностранцам, проплатившим такой раздрай. Причем, взятки иностранцы платят не директору конкретного текстильного предприятия, а высшему руководству. Потому как не директор решает и разрешает приватизацию и развал швейной или косметической фабрики. Не директор проверят сам себя, и дает указания скрыть вопиющие факты воровства. Все это решается и санкционируется выше.
Иначе и не может быть при той централизации власти, которая образовалась в России сейчас.
Сама по себе централизация нужна, в том числе, и для того, чтобы отвести подозрения от верхов. Дескать, вот, подлец, директор, прокурор, судья, аудитор – покрыл преступников.
А то, что сам по себе такой исполнитель не может даже чихнуть, без одобрения сверху, иначе моментально вылетит из прикормленной централизованной системы, пойдет улицы подметать, это как-то не учитывается. Т.е. исполнители воли самого верхнего начальника, автоматически оказываются и козлами отпущения, если что не так пойдет.
Верхний начальник, он всегда «хороший», он «демократ» до мозга костей. А именно наверху и замыкаются все потоки откатов и взяток.
Вот для чего нужна жесткая централизация власти – воровать чужими руками, руками подчиненных.

Вспомнилась мне и история основания Москвы. Об этом предпочитают не упоминать, а дело было так.
Однажды Юрий Долгорукий, охотясь с дружиной, случайно наткнулся на чистенький аккуратный посад боярина Кучки. И так Долгорукому этот посад понравился, что предложил он Кучке купить деревеньку. Но, очевидно, цена была слишком мала. Во все времена правители не любили платить за что-либо должную цену, предпочитали получать все на халяву. Поскольку такой дружины, как у Юрия Долгорукова, у Кучки не было, его тут же и зарезали. А над дочерью Кучки, Улитой – надругались главные дружки Долгорукого и он сам. Но тогда еще некоторые традиции чтились, и просто убить Улиту Долгорукому не позволяло положение. Да и в холопы отправить нельзя было – все-таки благородных кровей она была. И тогда Юрий Долгорукий отправил осиротевшую Улиту в жены к своему душевнобольному сыну Андрею Боголюбскому в современное Боголюбово, под Владимиром. Уж не знаю, как там Улите жилось с дурачком, но думаю, что не очень сладко. Да и братья ее – сыновья убитого Кучки, не забыли Долгорукому обиды.
Но до самого Юрия добраться было просто не реально, дружина, охрана, - как сейчас в Барвихе. И тогда, жалея сестру и желая все-таки хоть как-то восстановить справедливость, сыновья убитого Кучки, взяли и зарезали дурачка Боголюбского.
И ПОДЕЛОМ ЗАРЕЗАЛИ.
Но из всей этой истории в наше время сделали красивый миф. Факт первого рейдерского захвата Юрием Долгоруким посада Кучки, приведшего к образованию Москвы, замалчивают, а из справедливых мстителей, сыновей Кучки, сделали кровожадных убийц, зарезавших невинного блаженного, истово молившегося Богу.
То, что с именем божьим он подвергал свою жену Улиту неистовым сексуально-маньячным пыткам, как-то не принято вспоминать.

Итак, сама Москва стала результатом обычного рейдерского захвата. Но в те времена было принято мстить за такие захваты. Мстили неправедным чиновникам и правителям, по мере возможностей и в последующие времена.
И вот, гуляя по Красной Площади, и вспоминая эту историю, я обратил внимание на следующую особенность моей прогулки.
На Площади слишком много накачанных молодых людей в штатской одежде. Они старательно делают вид, что просто гуляют, ходят, фотографируют московские достопримечательности, но… обычный человек проходит Красную Площадь максимум за 15 минут, а эти люди сменялись регулярно, через каждые 30 минут. 30 минут – многовато для осмотра Красной Площади. Нет там ничего такого, что бы следовало осматривать по 30 минут. Я достал фотоаппарат и стал фотографировать тех, кто показался мне подозрительно спортивен. Все-таки уроки строевой подготовки не спрячешь под штатским пиджаком. Фотографировал я и тех, кто был в форме, охранников, стоящих у мавзолея и Кремлевской стены, качанных людей, подходивших к этим охранникам и здоровавшихся с ними за руку, беседовавших по-свойски.
Это мое поведение моментально привлекло внимание. Ко мне подошли двое людей, не представившись, заявили, что съемки здесь запрещены (!), и сказали, что сейчас изымут мой фотоаппарат. Я сказал, что это будет грабеж, я буду защищаться и напишу о грабеже в Интернет и правозащитникам. Тогда они посоветовали мне проваливать.
Почему так много в толпе сотрудников в штатском? Потому что власти боятся свой народ. Почему ко мне подошли и запретили фотографировать оперативных сотрудников? Потому что оперативные сотрудники боятся, что их когда-нибудь их расшифруют и спросят, почему они сотрудничали с властями.
Почему у меня все-таки не отняли фотоаппарат после упоминания о правозащитниках? Потому что оперативные сотрудники боятся связываться с народом.
Почему я не стал драться с подошедшими операми? Потому что тоже боюсь произвола - что меня обвинят в нападении на опера и посадят.

Проходя мимо музея Ленина, я увидел небольшую кучку коммунистов, людей, которым далеко за 50. Двое из них приторговывали значками. Я сделал пару снимков. Увидев, что их фотографируют, пожилые люди бросили свои значки и стали уходить, чтобы не попадать в объектив. И они боятся.
У метро я снял конный патруль и пару милиционеров.
Итого у меня получилось более двух десятков сотрудников в форме и в штатском, на такой маленький пятачок, как Красная Площадь.

Что это? Проводится очередная контр-террористическая операция против своего народа? Почему против мирных граждан выставлено столько оперов?
Наши правители жутко боятся.
А почему боятся? – воруют. Отнимают рейдерством, а сажают невиновных.
Боятся мести.
Страх специально насаждается и в народе. При помощи произвола и правового беспредела. Народ, как те пенсионеры – значечники, тоже боится властей.
Народа же в тысячи раз больше, чем властей и силовиков. Значит единственным способом держать народ в повиновении и не дать ему, народу, спросить с правителей за беспредел, и является насаждение страха. Типа, не выступай, все равно ничего не добьешься, а только хуже будет.
Но нас – много, а их – жалкая горстка, и их охранники сами боятся нас.
А власти просто трясутся от страха за все сделанное с нами, за своими высокими Кремлевскими стенами, построенными, кстати, совсем не ими.
Так чего же мы-то боимся?

Константин Авраменко