Под окном восторженно пахла сирень.
В предгрозовой духоте весеннего вечера, в навалившейся внезапно тишине ожидания,тревожно, казалось Тане, дрожала юная тополиная зелень.
Гаишник на ближнем перекрестке, с невозмутимостью платяного шкафа, выслушивал оправда-ния владельца красной «шестерки». Потный автолюбитель, мечтая сохранить обреченные уже полосатым жезлом деньги, все говорил, говорил,говорил и Таня, отпив вина, закрыла глаза.
Обхватив руками колени, она сидела на подоконнике, а изрядно уже набрашийся Дима, не мог отвести взгляда от ее темного, на фоне сиреневой весны, силуэта.
День рождения выдыхался, словно забытое шампанское.
Кирилл, вплотную почти придвинушись к телевизору, смотрел идиотское ток-шоу.Потрепанный магнитофон напевал что-то негромкое голосом Фредди Меркьюри.
Дима встал и, деревянно переставляя ноги, подошел к окну. Не открывая глаз и не шевелясь, Таня ждала его.
-Блядь! - неестественно громко вскрикнул Кирилл.
Таня и Дима, отстранившись друг от друга, обернулись.
Шоу закончилось и шестой канал показывал теперь черно-белую хронику времен гражданской войны.
Расстрелянные падали в неглубокие могилы, удивленно склонив к плечу голову, затихал пове-шенный, перепуганных юнкеров штыками загоняли на огромные ветхие баржи.
-Хамы, скоты, пидарасы…быдло, быдло, хамы, - стуча побелевшим кулаком по подлокотнику кресла, непереставая пьяно взвизгивал Кирилл.
-Да ты чего, Кир?!-спрыгнула с подоконника Таня.
-Не стоит так старик, это…это же…это…
-Что «ЭТО»?-перекошенным лицом перебил Диму Кирилл.
-Это же – наши прадеды, они…понимаешь, не нам их сейчас судить!
-Где-е?-снова кривя рот крикнул Кирилл, что? За что их судить?
-Ну, за то что они офицерье это ебучее кончали там…тогда. У беляков этих, ебунов, контрраз-ведка тоже не в классики играла!
-Да ты че?! Че?!-грохнув упавшим креслом, вскочил Кирилл.

-Эй, вы,-разливая остатки шампанского по стаканам, улыбнулась Таня,-у вас,похоже, разные прадеды были, давайте лучше допьем, оно уже выдыхлось.
Таня выключила телевизор и прибавила голос забытому Фредди. “Shou must go on”-грохнули ко-лонки, подняв в воздух густо покрывавшую их пыль.
-Быдло, хамы, скоты вонючие!-разбрызгивая пьяную ненависть, кричал Кирилл.
-Сам ты пидор.-примирительно сказал Дима, протягивая руку за стаканом.
-На!-теплое шампанское выплеснулось ему в лицо.
Кирилл, вместе с гвоздем заменявшим вешалку, сорвал со стены куртку и повернулся к двери.
-Нет уж, погоди,-дернул за кожаный рукав Дима.
Ничего не ответив, Кирилл ударил с разворота. Зазвенела разбитая посуда, Дима упал на стол. По зеленой футболке расплывались темные пятна.Глотая кровь из сломанного носа, Дима нащу-пал среди остатков горячего столоый нож, и зажатая в кулаке, двадцатисантиметровая полоска стали сквозь Танин крик, сквозь взгляд расширившихся вдруг от ужаса и боли Кирилловых глаз, сквозь его рубашку, кожу и желудок, с глухим деревянным стуком, воткнулась в позвоночник.
Стало тихо.
Потом…далеко-далеко в будущем – звериный, какой-то, Танин крик, стон умирающего Кирилла, вой ментовских сирен, шепот зевак-понятых и все остальное тоже потом, после...

А сейчас, ровно на одну тысячную миллисекунды, пришла откуда-то из другого мира тишина.
Короткая, как удар ножом и вечная, как история.

1996 г.